Уголь в геополитической системе координат: истоки отрасли, тенденции, перспективы - Андрей Сизов

этого вида топлива. Уголь стал вдвое дешевле древесины. На рубеже XVII–XVIII вв. в Великобритании на долю каменного угля приходилось более половины всей вырабатываемой в стране тепловой энергии.

Обеспеченность самой дешевой в мире энергией во многом способствовала тому, что Великобритания стала родиной промышленной революции, энергетические потребности которой – особенно на фоне исчерпания запасов древесины – обеспечивались преимущественно за счет нарастающего производства каменного угля. С 1700 по 1800 г. объемы добычи возросли в пять раз: с 3 до 15 млн т. А с 1560 по 1800 г. добыча угля в Великобритании увеличилась в 64 раза (с 0,227 до 15,045 млн т)[14].

В середине XIX в. удельный вес британской экономики в угледобыче мира составлял 65%. В 1860 г. Великобритания производила 62,436 млн т угля. Германия, занимавшая вторую позицию, – лишь 12,753 млн т; Соединенные Штаты – 11,726 млн т; Франция – 7,453 млн т.

Британия раньше других добилась значительных результатов в промышленном освоении залежей каменного угля, первой совершила энергетический переход и во многом благодаря ему во второй половине XIX в. стала глобальным экономическим лидером – «мастерской мира». При этом немаловажную роль сыграли не только значительные запасы ископаемого угля в Великобритании, но и наличие разных видов этого природного ресурса[15]: Йоркширский бассейн содержал запасы энергетического каменного угля, Нортамберленд-Даремский бассейн – коксующегося угля, Южно-Уэльский бассейн – антрацита[16].

Как и в предыдущие периоды, в британской угольной отрасли XIX в. активно внедрялись технологические новшества: например, вентиляторы с паровым приводом, безопасные рудничные лампы, изобретенные в 1815 г. Г. Дэви и Дж. Стефенсоном. С 1880 г. на британских угольных шахтах стали использовать электричество. В конце XIX в. на шахте «Нормантон» в Йоркшире начала работать первая врубовая машина с электродвигателем. К 1903 г. число таких машин, использовавшихся на британских угольных шахтах, достигло 149. К 1905 г. добыча каменного угля в британской экономике возросла до 240 млн т, из них 50 млн т составляли экспортные поставки. Пик развития британской угольной отрасли пришелся на 1914 г.: добыча каменного угля возросла до 292 млн т, из которых 98 млн т отправлялось на экспорт[17].

1.2. Правь, Британия, углями

Организационную основу британского угольного могущества составлял отлаженный на протяжении столетий механизм контроля над рынком. Собственность на недра принадлежала британскому монарху, распределявшему права на разработку ресурсов, включая каменный уголь. Централизованное управление рынком создавало благоприятные условия для промышленной добычи угля в Великобритании. При этом британские монархи поощряли деятельность объединений владельцев шахт, на которых возлагалось регулирование цен на «черное золото».

Первым из таких объединений стала «Гильдия хозяев», созданная в 1600 г. Участники гильдии обеспечивали гарантированное поступление в королевскую казну налогов и пошлин, а взамен получали монопольные права на торговлю в Ньюкасле – главном угольном районе Британии. «Гильдия хозяев» устанавливала также цены на уголь и распределяла между шахтовладельцами квоты на добычу. Фактически все решения в гильдии принимал главный комитет, объединявший наиболее богатых шахтовладельцев и ущемлявший интересы большинства предпринимателей угольной отрасли, а также ремесленников, владельцев мастерских и заводов, использующих уголь в своем производстве. Это привело к появлению и активизации призывов отменить монополию «Гильдии хозяев».

Отреагировать на недовольство ряда подданных призван был королевский антимонопольный манифест 1609 г. «Гильдия хозяев» была упразднена, но главный комитет по-прежнему обеспечивал поступления в королевскую казну. А в 1638 г., когда удовлетворение фискальных потребностей в пополнении казны оказалось намного важнее нивелирования монопольных издержек, Карл I восстановил все права «Гильдии хозяев».

Под контролем этого объединения оказались продажи угля не только в самом королевстве, но и за его пределами. При необходимости для завоевания новых зарубежных рынков устанавливались демпинговые цены.

Такое коммерческое и политическое решение было обусловлено тем, что именно «Гильдия хозяев» занималась распределением квот на добычу угля. Главный комитет гильдии после предварительной оценки спроса устанавливал для каждой шахты объемы выработки. Выполнение определенных им норм обеспечивала система штрафов. Отлаженный механизм позволил добиться постепенного роста цен (с 1583 по 1653 г. они удвоились), что соответствовало потребностям британской угольной отрасли в целом.

Неудивительно, что, несмотря на периодически возникающие конфликты, система квотирования и доминирования «Гильдии хозяев» сохранялась. Так, на протяжении нескольких столетий функционировал механизм, обеспечивавший приоритетное развитие угольной отрасли в британской экономике и ее превосходство на международной арене.

Нельзя не отметить, что британскому промышленному подъему в немалой степени способствовало географическое расположение страны. Будучи островными жителями, британцы намного меньше, чем обитатели континента, ощущали на себе последствия многочисленных европейских войн. Притом что, например, в результате боевых действий, которые велись в ходе Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.), земли, впоследствии составившие основу современной Германии, потеряли до 40% населения[18]. Чрезвычайный характер сложившейся ситуации иллюстрируется мерами, принятыми для ее исправления: на католическом юге Баварии на десять лет официально было разрешено двоеженство[19].

Из-за поражений в серии морских войн второй половины XVII–XVIII вв. Голландия уступила Великобритании статус «владычицы морей», хотя голландский флот оставался самым мощным в Европе[20]. На долю Голландии приходилось до 60% мировой морской торговли[21]. Амстердам по праву имел статус главного мирового торгового и финансового центра. А интересы голландской Ост-Индской компании (основана в 1602 г.) распространялись практически на всю территорию земного шара восточнее мыса Доброй Надежды. Причем, будучи полноправным субъектом международных отношений, эта компания не только занималась торговлей, но также вела военные действия, заключала договоры и соглашения с иностранными государствами.

Но у Голландии не было такого промышленного потенциала, которым обладала Великобритания, во многом благодаря своим запасам каменного угля. Этот фактор становился едва ли не определяющим в борьбе за колонии. В свою очередь, беспрецедентная колониальная экспансия обеспечивала Лондон дополнительными ресурсами для ускорения промышленного роста.

Яркий пример такой взаимозависимости – роль индийского хлопка в развитии британских текстильных производств. Они получили дополнительный инновационный и финансовый стимул в конце XVII в., когда в Европе заметно вырос спрос на хлопковые ткани. Но в немалой степени такой смене тренда способствовала необходимость обеспечивать легкой и дешевой одеждой работников американских плантаций. При этом в списке приоритетных колониальных товаров хлопок потеснил пряности, монопольными поставщиками которых были голландцы. В то время как контролирующие полуостров Индостан британцы специализировались как раз на ввозе хлопка.

Как бы там ни было, но уже в XVII в. под контролем британцев оказались Аравийское море и Персидский залив. А в XIX в., в эпоху «блестящей изоляции», флот Британской империи позволял ей купировать любую возможность перехвата морского доминирования со стороны главных геополитических конкурентов – Франции и России, суммарно обладавших сопоставимым (но уж точно не превосходящим) количеством кораблей.

В XVII–XVIII вв. складывается британский тип колониализма, принципиально отличающийся от своих континентальных аналогов. Прежде всего – в отношении населения колонизируемых стран.

Миссионерские подходы, призванные, насколько