Уголь в геополитической системе координат: истоки отрасли, тенденции, перспективы - Андрей Сизов

Показательно, что в католической Ирландии – одной из первых попавших «под прицел» жителей соседнего острова, отказавшихся от подчинения догматам Римско-католической церкви, – в результате восстания 1641–1652 гг. погибли более полумиллиона человек, то есть около трети местного населения[22]. Сопоставимая демографическая катастрофа произошла в Бенгалии в 1770 г. – из-за массового голода, спровоцированного чрезмерным фискальным давлением со стороны колониальной администрации, умер каждый третий из 30 млн бенгальцев[23].

Но, пожалуй, самый печальный рекорд в этом плане принадлежит Индии. Высокий уровень смертности в период с 1880 по 1920 г. привел к беспрецедентной убыли населения (165 млн смертей), что превышает общее число погибших в обеих мировых войнах[24]. При этом в 1911 г. ожидаемая продолжительность жизни в Индии составляла всего 22 года.

В то же время самой Британской империи система колониального господства в Индии с 1765 по 1938 г. принесла доход в размере ₤9,2 трлн (что эквивалентно $45 трлн)[25].

Говоря о специфике британского подхода к колониям, нельзя не отметить, что Лондон рассматривал их не только как источник сырья и рынок сбыта, но и как своеобразный паровой клапан, используемый в том числе для удаления с территории метрополии социально опасных и неблагонадежных элементов.

Начиная с XVIII в. на территории Австралии и близлежащих островов создавались колонии-поселения. С помощью специально оборудованных плавучих тюрем было перевезено около 165 тысяч заключенных, чей труд использовался преимущественно в сельском хозяйстве, строительстве и на угольных копях. Доля заключенных в населении Австралии в 1820-е гг. составляла 40%[26].

Одним из слагаемых достижений Великобритании на международной арене были чрезвычайно гибкие подходы при формировании коалиций, союзов, альянсов, когда речь заходила о необходимости сдерживания любого государства, способного помешать удовлетворению британских интересов.

Следуя принципу «разделяй и властвуй», британцы сначала сотрудничали с голландцами в борьбе за владения Португалии в Индийском океане. Затем с ослабленной Португалией был заключен союз уже против Испании и Голландии.

Впоследствии на протяжении нескольких столетий, в зависимости от изменений внешнеполитической конъюнктуры, Португалия, Голландия, Франция, Германия, Австрия, Россия становились попеременно то союзниками, то противниками Британской империи. Неизменным оставался конечный результат такого лавирования для Лондона: максимальная выгода при минимальных собственных затратах, бóльшая часть которых перекладывалась на противников и союзников.

1.3. Операция «Синдикат» (попытки консолидации угольной отрасли)

Во второй половине XIX в. назрела объективная потребность в повышении концентрации производства, чтобы значительно увеличить конкурентный потенциал стран-участниц новой промышленной и колониальной гонки.

В 1893 г. британский шахтовладелец Джордж Эллиот опубликовал в газете The Times проект создания треста, под контролем которого должно было оказаться 80% национальной угледобычи. Таким образом, британская экономика могла бы получить дополнительно ₤11 млн ежегодной прибыли[27]. Однако коллеги-конкуренты Эллиота добились отклонения властями его предложений, впрочем, как и ряда аналогичных.

В этом смысле злую шутку сыграла благоприятная внешняя конъюнктура, обусловленная безоговорочным лидерством Британии на мировом угольном рынке и позволявшая даже сравнительно небольшим шахтам сохранять высокую рентабельность. Выгоды от объединения с конкурентами были для таких предприятий не столь очевидны, в отличие от издержек от потери независимости.

Между тем отказ от консолидации в большинстве случаев подразумевал также неспособность реализовать программы технического перевооружения. Хотя необходимость модернизации становилась тем острее, чем больше истощались угольные пласты.

В этом смысле страны, занявшиеся добычей угля позже Британии, оказывались более восприимчивыми к организационным и технологическим новациям, чем мировой отраслевой лидер.

Яркий пример – Германия, где уже в 1887 г. был создан Вестфальский союз по вывозу угля. А в 1893 г. появился Рейнско-Вестфальский каменноугольный синдикат, устанавливавший общие цены на уголь, обязательные для входящих в его состав предприятий, а также регулировавший продажу сырья.

Его ключевым зарубежным партнером стал Голландский профсоюз шахтеров, получивший эксклюзивные права на экспортные поставки вестфальского угля. Это открыло немецким угольщикам выход к морю через порт Роттердам[28].

Рис. 1.2

Гуго Стиннес (1870–1924)

Источник: Wikimedia Commons

Ключевую роль в развитии Рейнско-Вестфальского каменноугольного синдиката сыграл Гуго Стиннес (1870–1924), которого называли Королем Рура. Правда, изначально Стиннес, будучи управляющим нескольких шахт, пытался как раз обойти наложенные синдикатом ограничения в продаже угля.

С этой целью Стиннес начал продавать электростанции, построенной на границе каменноугольного бассейна шахты «Виктория Маттиас», не уголь, а дешевый пар из котельной шахты. Поскольку возможность продажи угля в виде пара никак не была учтена в учредительных документах синдиката, судебный иск против Стиннеса был проигран. Зато потом именно с помощью Стиннеса Рейнско-Вестфальский синдикат сумел стать главным поставщиком энергоносителей в Германии и главным поставщиком кокса в континентальной Европе.

Кроме Рейнско-Вестфальского каменноугольного синдиката Стиннес сотрудничал с Рейнским банком, Южно-Германской железной дорогой, производителем взрывчатых веществ WASAG и другими крупными немецкими компаниями. А на предприятиях Стиннеса работали более 600 тыс. человек.

В свою очередь, Рейнско-Вестфальский угольный синдикат к 2013 г. обеспечивал 93% добычи угля в Рурской области и 54% добычи угля в Германии в целом.

Помимо талантливых бизнесменов немецкому угольному рывку способствовала политика властей. Германское законодательство, в отличие от законодательства многих других стран, не предусматривало никаких, даже формальных, препятствий к организации картелей, синдикатов и их деятельности. Более того, в ряде случаев государство напрямую помогало монополиям, вступая в картели в качестве пайщика и субсидируя их[29].

1.4. «Угольные» предпосылки Первой мировой войны

Геополитические и экономические предпосылки Первой мировой войны восходят к франко-прусской войне 1870–1871 гг. Тогда Пруссия сумела объединить северо– и южно-немецкие монархии в составе единой Германской империи (создание провозглашено в Версале 18 января 1871 г.) и добиться победы над Парижем. Франция, пережившая свержение династии Бонапартов (4 сентября 1870 г.), была вынуждена по условиям Франкфуртского мирного договора (заключен 10 мая 1871 г.) выплатить 5 млрд франков контрибуции, а также передать вновь созданной империи богатые углем и железной рудой провинции Эльзас и Лотарингию.

Таким образом, был нарушен не только баланс сил между континентальными европейскими державами. Второй рейх обещал стать серьезным глобальным конкурентом Великобритании. Лишнее подтверждение чему – начатое в 1898 г. строительство германского военно-морского флота.

Военная промышленность Германии по темпам развития еще в середине XIX в. занимала первое место в мире. К концу столетия соответствующими изделиями заводов Круппа пользовались многие армии мира. Что не могло не увеличивать спрос этих предприятий на металл, уголь, различные химические продукты[30].

В то же время Британия начала, наоборот, утрачивать индустриальное лидерство. С середины XIX в. до 1913 г. британский удельный вес в угледобыче всего мира снизился втрое и составил 22%.

На первое место вышли США. Но американские угольщики