Развод с драконом. Попаданка в ненужную жену - Анна Рейнс

Присмотревшись, узнаю среди них соседей из нашего подъезда. Хочется взвыть в голос. Что за день такой!

Мы с ними в постоянных контрах. Шумные компании, крики, громкая музыка — не сосчитать, сколько раз нам приходилось вызывать ментов по ночам. А самое обидное, что у них трое детей. Приходили мы к ним как-то, чтобы попросить выключить музыку… да почти сразу вызвали опеку. Правда, толку от этого не было.

Я тогда целый вечер плакала, вспоминая младшенького, что сидел голый на полу и играл с пустой пивной банкой. Сердце болело, когда видела его не по-детски серьезный взгляд и тонкие, словно веточки, ручки.

Наверное, неправильно так думать, но почему жизнь настолько несправедлива? Почему я не могу стать матерью, а у таких все само собой получается? Вопреки образу жизни, а зачастую и желанию…

— А Алешка? Алешка-то где? Только что тут был? — слышу нетрезвый выкрик, привлекший мое внимание. Перевожу на них взгляд. Компания озирается по сторонам, шуршит своими пакетами.

— Алеша! — кричит второй голос. — Выходи, тебя мама обыскалась!

Я начинаю озираться по сторонам. Ребенок? Еще и ребенка с собой притащили?

— Алеша! — кричит соседка. Не обеспокоенно, а как-то раздраженно. Голос у нее неприятный, скрипучий, как старые паркетные доски.

Мальчика нигде нет. Чувствую, как беспокойство змеей скользит внутри, впивается зубами в сердце. Даже личная трагедия отступает, кажется какой-то несущественной.

Быстрым шагом подхожу к ним, спрашиваю, во что был одет Алеша. Сначала от меня отмахиваются, но какой-то мужик все же отвечает. Мальчику четыре, темно-синяя куртка, светлые волосы. Я киваю — сразу понимаю, что речь про младшего.

Бросаюсь вперед вдоль набережной, зову его по имени. Почему-то страшно до безумия. Мой любимый племянник такого же возраста. Ужасный непоседа, инстинкт самосохранения у них на нуле. Куда угодно мог деться — спрятаться, на дорогу выбежать, похитить могли. Мысли крутятся в голове одна хуже другой.

Ни души. Снег мерцает под светом фонаря. Сердце колотится как бешеное в страхе за чужое дитя, слышу свое хриплое дыхание. Останавливаюсь, чтобы отдышаться, хватаюсь за перила.

Руку вдруг прошибает болью, словно током ударяет. Проходит почти сразу, и я задираю рукав. На запястье родимое пятно — красное, уродливое. Все хотела свести, но времени не было. Болело именно оно — кажется, прием у дерматолога больше откладывать не стоит.

Да какая сейчас разница!

Бросаю случайный взгляд на реку и тут же замираю. На льду кто-то есть. Движется прочь от берега. Маленькая фигура, детская…

Горло стискивает ужасом.

Глава 2

Глава 2

Я действую на инстинктах.

— Алеша! — кричу, ища выход к реке. Вот же он, через пару метров есть спуск. Бегу по скользким ступенькам, не сводя взгляда с удаляющегося темного пятна. Понятия не имею, что делать. Компания далеко, да и куда они полезут, пьяные.

Мальчик не оборачивается. Не замедляется, словно и не слышит вовсе. Я срываю голос, выкрикивая его имя. Внутри всю трясет. Смотрю на лед, что взялся совсем недавно. Страшно. Я и плавать-то толком не умею.

Вспоминаю, что у меня, вообще-то, есть телефон. Беру его в руку, чтобы набрать службу спасения, но экран абсолютно черный. Не включается. Опять сел на холоде? И почему я так и не сменила этот бесполезный кирпич? Каждую зиму одно и то же!

В сердцах я кидаю его о землю. Черный корпус разлетается на куски.

Осторожно спускаюсь на лед. Под весом моего тела он гудит, словно огромный разбуженный зверь. Гулко, утробно.

— Лешенька, пожалуйста, — сипло кричу я. Плечи трясутся, зубы стучат друг о друга. Держусь за бетонный край набережной влажными ладонями. Глубоко дышу, пытаясь успокоиться. Паникой делу не поможешь, а счет может идти на минуты.

Бросить его я все равно не смогу.

А, значит, путь у меня один — только вперед. Я делаю шаг. Еще один. Стараюсь двигаться медленно, осторожно. Река стонет, трещит, и каждый звук бьет по моим натянутым нервам. Щупальца страха проникают под кожу, но я не останавливаюсь.

Пока мне везет. Преодолеваю эти метры, чувствуя просто дикий адреналин в крови. Прошибает потом, мышцы напряжены, в груди словно струна натянута.

Алеша замирает, поворачивается ко мне. Лицо у него удивленное, словно он и сам не понял, как тут оказался. Между нами несколько шагов.

Руку начинает просто нестерпимо жечь, но я не обращаю внимания. Не отрываясь смотрю на его лицо. Прямо в серьезные глаза, что тогда запали мне в душу. Замечаю синяк на скуле, темные круги под глазами. Курточка старая, не по размеру. Явно с чужого плеча. Порвана на локте.

— Мама! — громко зовет он. Лицо искривляется в испуге. Нижняя губа дрожит, и я сама готова разреветься. Перед глазами все расплывается, и я смаргиваю непрошенные слезы.

— Все хорошо, — отвечаю хрипло. — Я отведу тебя к маме. Дай мне руку, здесь опасно.

Мальчик бросается ко мне, едва не падает. Цепляется маленькими ладошками в мою протянутую руку. Холоднющие, словно лед под нашими ногами.

— Все хорошо, — повторяю, как заведенная. Трясусь от каждого звука. Вижу подбегающих к набережной людей — ту самую компанию. Поднимается ветер, уносит их голоса.

Все хорошо. Хорошо. Хорошо.

Пространство вдруг разрезает громкий хлесткий звук. Словно кнут щелкнул в воздухе. Замираю на месте, чувствуя вибрацию льда под ногами. Не дышу даже.

Чувство такое, что если сделаю хоть шаг, погублю нас обоих. Молюсь всем известным богам — даже не за себя, за Алешу. Бедный дрожит, громко плачет, зовет маму, что стоит на набережной. У меня сердце кровью обливается.

Соседка смотрит на нас круглыми от страха глазами, рвется вперед. Мужики ее держат, что-то кричат.

— Мама! — мальчик вдруг вырывает руку и бежит вперед, к ней. Лед стонет, трещит под моими ногами, а я все еще боюсь пошевелиться. Пусть сначала он доберется, он маленький, легкий.

Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

«Ты спасла его. У него теперь все будет хорошо», — слышу в голове. Словно чей-то ненавязчивый шепот. Не иначе как внутренний голос. Захлебываюсь облегченными всхлипами, когда Алеша оказывается в руках взрослых.

Делаю шаг вперед.

Только и успеваю, что вскрикнуть. Опора под ногами исчезает, и я лечу куда-то вниз. Холод пронзает меня сотней мелких иголочек. Одежда быстро намокает и весит целую тонну. Утягивает на дно. Уцепиться не за что, пальцы лишь скользят по ледяному краю. Вода накрывает