В разводе. Плохая бывшая жена - Анна Томченко

Поэтому две души на мою одну как-то совсем не катит, пусть рожает, но ты прекрасно знаешь, что я своих детей не бросаю. Поэтому надо мне обвенчаться с Эммой, чтобы хоть каким-то образом закрепить своё право на ребёнка.

— Ты глупость какую-то говоришь, — тихо шепнула я, откидываясь на кровать и зажимая ладонями лицо.

— В смысле, глупость?

— Тебе, чтобы с ней обвенчаться, — хрипло выдохнула. — Надо сначала со мной развестись.

Тишина повисла в квартире, и Виктор несколько раз прошёлся до балкона, я слышала его тяжёлое дыхание, ощущала, что он на взводе, наверное, где-то на краю своего самообладания.

— Так, слушай, Саш, ладно, предположим. Что ты думаешь, меня никто не обвенчает с ней просто так?

Я пожала плечами.

— Это глупости. — Произнесла я дрожащим голосом, я даже смотреть на него не могла. Но Виктору отчаянно необходимо было моё внимание, поэтому он, психанув, подошёл, дернул с меня одеяло. Подхватил под коленями, стаскивая с кровати, чтобы я заняла вертикальное положение.

— Саш, ты чего ни жива ни мертва? — Спросил зло муж.

И я снова зажала ладонями глаза.

— Оставь меня…

— Саш, да в конце концов. Ну что такого, господи, почти тридцать лет в браке живём, мы с тобой ближе, чем муж и жена.

Мы с ним уже такие люди, у которых душа одна на двоих.

Только Виктору было на это плевать. Он сейчас изменой, своим предательством раскроил все, растащил по окраинам города в пластиковых мешках.

— Отпусти,— я потянулась, стараясь вывернуть запястье. И все-таки отшатнулась от мужа, на негнущихся ногах дошла до ванной, включила кипяток‚ села на дно.

Какой кошмар.

Я просто не могла в это поверить, мне сорок восемь лет. А в моей жизни произошло такое. После града, слез, после истерики какой-то тихой, задавленной под струями горячей воды, я все-таки набралась смелости и, завернувшись в махровый халат, вышла из ванной.

Виктор сидел за маленьким круглым столом и медленно тянул крепкий кофе.

— Хорошо, давай такой вариант. — Взмахнул рукой Виктор. И глубоко вздохнул. —Давай как бы мы с тобой разведёмся. Но по факту останемся вместе, я немного побуду в браке с Эммой для того, чтобы закрепить своё право на ребёнка, а потом сойдёмся опять документально, но по факту.

— По факту ты мне предлагаешь фиктивный развод. — Зачем-то произнесла я, опираясь плечом о стену. И голос тихий, безжизненный.

Виктор нахмурился, подбирая, видимо, правильную формулировку, потом все-таки не нашёлся, и кивнул.

— Да, можем развестись. Я с ней обвенчаюсь. И потом сойдёмся. Мы же с тобой взрослые люди. Саш, ты же понимаешь.

Я сглотнула, прошлась до Виктора и, наклонившись, взяла его кружку с кофе, пригубила, посмотрела на него сверху вниз.

Если бы он умел читать мысли, он бы понял, что никакого фиктивного развода у нас не будет.

Развод будет самым настоящим.

А я стану самой плохой бывшей женой.

3.

Бесконечная ночь в квартире напротив Исаакиевского собора все никак не могла завершиться

Была вторая и третья кружка кофе.

Были объяснения Виктора.

Я стояла, хлопала глазами, не понимая, зачем он вообще со мной об этом говорил.

— Саш. Давай мы сейчас не будем хоронить нас заживо.

— Не будем, — согласилась я, тяжело вздыхая. — Просто все закончится на нас, —произнесла, глядя на темный город.

Июньская ночь в Питере радовала теплом. А ещё почему-то ароматом монастырского хлеба. Подозревала, что где-то неподалёку пекарня работает в ночную смену.

— Не говори глупостей. И вообще, я ещё подумаю на этот счёт. Возможно, не будем разводиться. Как-нибудь выкручусь из этой ситуации.

— Да нет, давай разведёмся. Я же понимаю все. — Произнесла я, испытывая шок, потому что, пока он готов разводиться, можно все сделать намного проще, пусть для него этот развод будет фиктивным, а для меня...

А для меня первым шагом в пропасть:

— Саш, Саш, я тебя прошу, давай ты не будешь закрываться, ты же прекрасно понимаешь, почему это произошло.

Я пожала плечами.

— Тебе стало скучно в браке со мной.

— Мне не скучно в браке с тобой.

Качнула головой, не понимала.

— Если она тебе так дорога, зачем нам... Зачем нам вся эта непонятная чехарда.

Если ты готов принять ребёнка от неё, то... — говорила медленно, стараясь выверить каждый звук.

— Саш, повернись ко мне, посмотри на меня.

Словно шарнирная кукла я развернулась, положила ладони ему на плечи, а большие пальцы дёрнулись друг другу, мечтая сомкнуться у него на яремной впадине или на кадыке.

Отвела глаза, промаргивая слезы.

— Зачем ты мне вообще это все рассказал?

— Я хотел быть с тобой честным.

— А разве честность не подразумевает развода? — Зря ляпнула, Виктор отшатнулся от меня.

— Я не хочу с тобой разводиться. Мы же с тобой адекватные люди, мы понимали, что так может случиться. Слушай, вообще измена это не самое страшное, что может произойти в жизни. Ты понимаешь, что после стольких лет брака мужья могут бухать, как не знаю, кто-то там старчивается, наркоту шмаляет, сидя в своём гаражике. Кто-то бьёт, в конце концов.

— То есть ты считаешь, что измена это меньшее из зол? — Тихо спросила я, и Виктор запустил пальцы в волосы.

— Так, Саш, давай мы с тобой вот сейчас проговорим одну вещь. Это случилось, этого не отменить. Я не должен был так поступать, но ребёнка я тоже сейчас никуда деть не могу, понимаешь же?

Нет, не понимала.

— Тебе так ребёнок нужен был? — Тихо шепнула.

Я реально не понимала, в чем проблема. Почему он просто не мог прийти и сказать о том, что я тебе изменил. Так и так. Я бы сама инициировала развод. Нет, он строит какие-то башни из песка.

Для чего? Для чего этот фиктивный развод? Не понимала.

— Дети это вообще, как бы нормально, согласись, причём здесь именно этот, а не этот ребёнок?

Я облизала губы.

— А дальше что? Вот родит она... Дальше что? Ты зачем мне про этого ребёнка говоришь?

Виктор дёрнулся ко мне, постарался обнять, но я упёрлась ладонью ему в грудь.

— Вик, ты что, считаешь, что у тебя такая рациональная жена, что примет твоего внебрачного ребёнка