Правдивые истории о войне - Терри Дири

в сущности, громилу, не избывшего злобы даже после того, как потерял руку. А благородного Эрика, умело отразившего немецкий натиск, удостоили лишь песчаной могилы. Почему так вышло, как вы думаете?

Смотритель прокашлялся.

— На войне случаются странные вещи, мадам, — сказал он.

— Это правда, — согласилась она. — Что до историй с войны, они не о пушках, танках, снарядах или медалях. Они о людях — таких, как мой брат. И о покинутых ими — чтобы надеяться, страдать и оплакивать их. О таких, как я, например.

Она взглянула на выцветший экземпляр газеты на стене.

— Когда все поймут, наконец, что в рассказах о войне важны не одни лишь поступки? Чувства — тоже.

Смотритель не знал, что ответить.

Женщина повернулась и пошла. Стук ее туфель умолк, когда двери музея за нею захлопнулись, и она ступила на уходящую вдаль, насквозь промерзшую и почти ледяную дорожку.

Музей был тих, лишь пыль оседала на машинах войны. Теперь это было скорее кладбище, чем военный музей.

ЭТРУССКИЙ ПРЕДАТЕЛЬ

Война толкает людей на странные поступки. Она испытывает их мужество. В минуту опасности одни действуют храбрее, чем можно себе представить. Другие делают все, чтобы спасти свою шкуру. Они даже способны предать детей, порученных их заботам. Вот что случилось в дни войны, затеянной римлянами против этрусков…

Время: 394 до н. э.

Место: город Фалерии, Этрурия, северо-запад Италии

Я хорошо помню день, когда римляне подошли к Фалериям. Это было много лет назад, я учился в школе. Мы не испытывали страха, однако очень переживали — случившееся резко меняло течение нашей жизни.

О плохом мы не думали. Нам и в голову не приходило, что римляне могут убить наших родителей, а нас превратить в рабов. Даже если бы нам об этом сказали, мы бы ответили:

— Что с того? Мы и так рабы учителя Марцелла.

Ребята называли его надсмотрщиком. Он учил нас математике, географии и истории и безжалостно муштровал. Один за другим мы становились лицом к классу, спускали до пояса туники, а он выяснял, хорошо ли мы усвоили то, что он рассказал раньше. При малейшей ошибке розга с силой хлестала по голой спине.

Говорили, что когда-то он был борцом и однажды во время состязания убил соперника. Мы часто гадали, кто из нас, учеников, первым умрет от его побоев.

И вот пришли римляне.

— Зачем? — спросил я моего друга Луция.

— Мы оказались на их торговом пути на север, — объяснил он. Отец Луция был советником царя и знал все. — Римляне требуют, чтобы мы платили дань. Царь отказывается.

— Что они предпримут? — спросил я.

Я был моложе Луция и плохо знал, как воюют.

— А что они могут? — ухмыльнулся он. — У нас лучшие в мире метатели копий, секирщики и лучники. Мы их побьем.

— А что, если они побьют нас, Луций? — спросил я.

— Этого не случится, Тарквин, — пообещал он. — Не веришь мне — спроси Марцелла.

— Что его интересует? — произнес вдруг негромкий голос рядом со мной. Я вскочил, увидев учителя.

— Ничего, господин! — пискнул я.

Луций был смелее, он сказал:

— Тарквин хотел бы знать, что случится, если римляне нас побьют.

У учителя были крупные черты лица и мощная челюсть, а глаза так глубоко сидели под низко нависшими бровями, что прочесть в них что-нибудь было невозможно.

— Римляне, вероятно, убьют всех мужчин, а женщин и детей обратят в рабство, — сказал он.

— Значит, смерть нам не грозит, — сказал Луций.

Учитель наклонился и задышал нам в лицо. От него несло, как от крысы, которую наша собака когда-то принесла в дом и спрятала под кушеткой.

— Вам — нет, мне — да.

— Но вы ведь не боитесь, господин? — весело спросил Луций.

Учитель так крепко сжал плечо моего друга, что костяшки его пальцев побелели.

— Ты сомневаешься в моей храбрости, Луций Квинт?

— Нет, что вы! — закричал тот.

— Вот и хорошо, — сказал учитель. — Я всем докажу мою храбрость. Сегодня же выйду из города и побегу вокруг стен, как мы это делали раньше.

— Но у стен разбит римский лагерь, — изумился я.

— Я убью любого римлянина, который попытается меня остановить, — хвастливо сказал учитель. — Этими вот руками.

Я поверил, взглянув на его узловатые, крепкие, как ветви дуба, руки.

— А можно нам посмотреть? — Я повернулся к Луцию. — Твой отец разрешит нам взобраться на стену и посмотреть?

Луций открыл было рот, чтобы ответить, но его остановил Марцелл.

— Этого не понадобится, — сказал он. — Вы все пойдете со мной.

От волнения у меня даже во рту пересохло. Это станет самым чудесным приключением в моей жизни! Мгновенно простив учителю все издевательства и побои, я побежал в класс и сообщил новость ученикам.

Нас было двенадцать человек. Утренние занятия прошли в лихорадочном волнении. Даже с учителем что-то произошло. Я сделал три ошибки и подставил спину для порки, но наказания не последовало. Оглянувшись, я увидел, что учитель смотрит в окно и мрачноватая усмешка кривит его тонкие губы. Он произнес:

— Правильно, Тарквин. Очень хорошо, Тарквин.

В три часа дня, когда солнечный жар пошел на убыль, мы сбросили с себя туники и сандалии и облачились в набедренные повязки. У ворот Фалерии мы поговорили с начальником караула.

— Мальчики должны упражняться, — сказал учитель Марцелл, — независимо от того, есть римляне или их нет.

— Римляне не причинят мальчишкам вреда, — кивнул начальник караула. Он открыл калитку в огромных воротах, и мы вышли на равнину.

Римляне явились сутки назад, разбив лагерь на достаточном расстоянии от стен — вне досягаемости наших катапульт. Но даже отсюда мы могли слышать стук молотков и видеть, как собираются из отдельных частей деревянные боевые машины. Римляне не хотели штурмовать стены. Они намеревались забросать нас камнями, а ворота разрушить тараном, прежде чем пустить в ход солдат.

Мы начали бег в обычном темпе. Учитель Марцелл замыкал строй, чтобы пинками подгонять отстающих. Враги с любопытством поглядывали на нас, но не делали попыток взять в плен или хотя бы остановить и допросить. Мы держались подножия массивных стен, намереваясь обежать город по периметру.

Через час мы снова оказались у городских ворот. Я был разочарован. Даже в рыбацких походах бывало опаснее! Тяжелое лицо учителя блестело от пота и светилось гордостью.

— Римляне боятся меня, — сказал он. — Завтра мы покроем половину пути до их лагеря и посмотрим, посмеют ли они остановить нас.

— Надо думать, они разбегутся, — засмеялся Луций.

Ночью я почти не спал, размышляя о предстоящем событии. Но день принес