Мой дельтаплан - Николай Николаевич Зиновьев

дым

голубого дара.

Я окликнул свет,

тени отвечали:

«На земле поэт —

средство от печали».

Слышу голос рук,

белый звон запястья.

Счастье в том, мой друг,

что незримо счастье.

Ночь идет на нет

в пору перламутра.

Не включайте свет…

Потому что – утро.

1989

«Спят врозь. Их давно разбежались кровати…»

Спят врозь. Их давно разбежались кровати.

Спят врозь, повернувшись спиною к утрате.

А утром на завтраке – вместе как будто.

И кажется всем, что размолвка раздута.

Весь день они рядом на связи мобильной,

но вечером снова, упавши бессильно, —

Спят врозь, на свечу одинокую дунув.

Все – вкось. И впрямую не хочется думать.

Спят врозь, разрубив двух вселенных сплетенье.

Спят врозь, потому что не верят в прощенье.

И лишь дуновенье под утро некстати

сгоревших страстей в опустелом халате.

2006

«Руки твои похудели……»

Руки твои похудели…

Я их узнал у окна

в тесном метро в понедельник

между обрывками сна.

Рядом со школьным портфелем,

в жаркой толкучке локтей.

Руки твои похудели.

Вскрикнули вдруг у дверей!

Сдвинулись бритвами двери.

Скорость вагон набирал…

Руки твои похудели…

Как это я проморгал!

Через окно твои пальцы…

В светлой подземной стреле

буду лицом прислоняться

к памяти в черном стекле.

Словно из юности в зрелость,

черный миную провал,

вновь мне с тобой захотелось

белый проехать вокзал.

В Баковке вишни поспели.

Кто-то сейчас их сорвал…

Руки твои похудели…

Словно я все потерял.

Мимо выходят, садятся,

мимо – в спешке сплошной…

Тихо шепчу: да святятся

руки твои надо мной.

Боже мой, как похудели!

Кажется мне, что вот-вот,

завтра, в дурной понедельник,

с пальца

            кольцо

                     соскользнет…

Так обручально-нечаянно

где-то в метро соскользнет…

Наша покатится тайна

громко.

          При всех.

                      И замрет.

1975

Между строк

Давай говорить о поэзии,

теннисе, театре,

а все, что меж нами, —

оставим с тобою меж строк.

Давай говорить об искусстве,

к примеру, вот – Татлин,

ведь он сумасшедший, а может,

как все, одинок.

Давай говорить о кино,

о любимом Феллини,

а твой Бобби Фосс, я согласен,

совсем не Хичкок.

Давай говорить обо всем,

не сдаваясь кручине,

а все, что меж нами, —

пускай остается меж строк.

Уже за окном вечереет…

Кончаются святки.

Но мы не гадаем…

И не глядим за порог.

Я просто уверен,

что все с нами будет в порядке,

но только все это нам надо

сберечь между строк.

Давай говорить,

открывая надежде объятья,

пока пред иконкой свечной

не погас огонек.

Давай по глотку

будем пить эту ночь водосвятья!

А все, что прольется, —

оставим в душе между строк.

Я вижу стихи,

а там строчки сплошные из точек…

Я их написал,

когда был на краю, может быть.

Ну что ты молчишь?

Все печальное – это меж строчек.

Давай говорить,

говорить, говорить, говорить…

2003

Лето, Москва и двое

Струи фонтанов с ветками

в парках переплелись.

Выпало счастье редкое —

вдруг по Москве пройтись.

Что размечталась, грешная?

Разная, как весна?

То у Манежа нежная,

то на Тверской грустна.

Время автомобильное.

Хочешь кабриолет?

Или твое любимое —

из васильков букет?

Выйдем на мост. Покаемся.

И над лицом золотым

матушки Белокаменной —

помолчим.

И по кольцу бульваров

будем опять идти

мимо усадеб старых,

с тенями взаперти.

Сделав невольно паузу,

смолкнут твои уста,

как у Христа за пазухой —

возле Храма Христа…

Лишь обовьет, как ветер

или как чья-то душа,

тысячелетье Третье,

роликами шурша…

1999

На веслах

Пусть день на свете стал коротким,

мы ждем от вечера комет.

Меж нами – расстоянье лодки.

Ты на носу. Я на корме.

И скрип уключин, взмахи весел

и шум дубравы за рекой…

Меж нами целых десять весен,

но осени там ни одной.

И я ловлю себя на вере

в любовь на веслах. Пусть я слаб,

но, как галерщик на галере,

я той любви счастливой раб.

А с берегов прохладой веет…

Но как глаза твои горят!

В них мир вечерний пламенеет,

и с весел капает заря!..

И ночь на веслах, жизнь на веслах,

четыре взмаха! И – замри.

Вдыхая запахи и звезды,

и август с яблоком внутри.

2004

Час зеленеющей травы

Поезд дрогнул…

Не хотела ты прощаться.

И вослед тебе, во мраке у моста,

звон ударил зеленеющего часа!

Стала верба просыпаться неспроста…

Мне почудилось: природа улыбалась.

Этой ночью захмелевшая весна

в темноте вокруг бесшумно разгулялась!

Ничего уже не видела она.

Зеленело все, что было оголенным.

Я ж безбожно не поверил в этот знак.

…А окно твое летело,

                               как икона —

в поцелуях моих горестных во мрак…

1978

Осенняя элегия

Любви осенний запах острый,

дух солнца с тленом