Следователь Верховного трибунала - Даниил Маркович Руднев

Книга состоит из пяти очерков, каждый очерк посвящен одному следственному делу, которое вел Кингисепп. Свою работу в трибунале он начал с допроса бывшего начальника морских сил Балтики А. М. Щастного. Затем как член Особой следственной комиссии Совета Народных Комиссаров вел дознание о мятеже левых эсеров в Москве. Кингисепп был также следователем по делу шпионской организации Локкарта, по делу о покушении на жизнь В. И. Ленина и, наконец, готовил процесс провокатора Р. В. Малиновского.

Совершенно очевидно, что описание следствий, которые вел Кингисепп, выходит за рамки его личной биографии. Это — страницы «биографии страны». Как справедливо писал Н. В. Крыленко, «за те, истекшие годы, почти не было ни одной более или менее крупной стороны нашей общественной жизни, которая не нашла бы отражения в судебных залах». Эхо процессов, подготовленных Кингисеппом в трибунале и ВЧК, как бы доносят до нас биение пульса молодой Советской республики.

ДЕЛО ЩАСТНОГО

1. ВЫЗОВ В МОСКВУ

Поздно вечером 25 мая 1918 года начальнику морских сил Балтийского моря Алексею Михайловичу Щастному доставили на квартиру спешную юзограмму из Москвы:

«Коллегия Народного комиссариата по морским делам приглашает Вас прибыть срочно в Москву по делам службы. На время отсутствия Вашего командование флотом передайте старшему флагману. За наркома Вахрамеев».

Прочитав юзограмму, Алексей Михайлович усмехнулся и сказал жене:

— Машинный старшина, то бишь товарищ морского министра Вахрамеев приказывает явиться в белокаменную!

Нина Николаевна испуганно взглянула на мужа. Щастный успокоил ее:

— Вызов связан с моим прошением об отставке...

Действительно, два дня тому назад он сообщил в морскую коллегию о своем желании покинуть пост наморси, мотивируя это полным расстройством здоровья, интригами «различных организаций», чинящих ему «совершенно невероятные препятствия». Свое заявление об отставке Щастный закончил словами:

«Не будучи в состоянии по совести справляться с возложенными на меня обязанностями, прошу об отчислении от должности Наморси и увольнении в двухмесячный отпуск, после чего готов принять любое корабельное назначение. Прошу указать, кому сдать должность».

Порывшись в ящиках письменного стола, Алексей Михайлович вынул пачку бумаг и попросил жену их немедленно сжечь. Потом откинулся на спинку кресла и закрыл глаза рукой. Так он сидел долго. Нина Николаевна подошла к мужу, молча расстегнула китель и, всхлипнув, надела ему на шею плоскую ладанку. Щастный запрокинул голову и тяжело вздохнул.

Вечером следующего дня на Николаевском вокзале Щастного ожидал сверкающий стеклами салон-вагон. В сопровождении офицеров штаба Алексей Михайлович с портфелем в руках шел по перрону, тщательно обходя толпы пассажиров, осаждавших грязные теплушки. Отдав последние распоряжения, Щастный отпустил провожающих и внешне спокойный, уверенный, поднялся в вагон. Едва Щастный остался один, как его лицо снова выразило крайнюю озабоченность, а рука машинально нащупала под кителем ладанку.

Что ждет его в Москве? Не исключено, что морская коллегия хочет обсудить с ним мотивы его отставки. Если станут удерживать, он твердо потребует покончить с бесцеремонным и назойливым вмешательством большевистских комиссаров, и, в первую очередь, нового главного комиссара Флеровского в управление флотом. А если вызов связан с последними волнениями в минной дивизии?.. Комиссары не скрывают, что поведение Щастного в этой истории кажется им подозрительным; что им стало известно? Для чего Флеровский так спешно отправился в Москву?

Ночь прошла без сна.

В Москве к прибытию петроградского поезда был подан открытый «Ройс». Алексей Михайлович хотел заехать в гостиницу, но встретивший его адъютант наркома предложил следовать прямо в комиссариат, там его ждут. Минут десять спустя Щастный вошел в конференц-зал, где уже заседала морская коллегия. За длинным столом сидели бывший мичман Раскольников, машинный старшина Вахрамеев, моряк торгового флота Сакс и крупный военно-морской специалист Василий Михайлович Альтфатер, бывший контр-адмирал. У окна, поигрывая пенсне и близоруко щурясь, стоял нарком Троцкий. Он даже не обернулся при входе Щастного. Члены коллегии в ответ на поклон Щастного ограничились кивком головы, только Альтфатер встал и торопливо пожал ему руку.

Все это не предвещало ничего хорошего. Особенно удивила Щастного холодность наркома; еще месяц тому назад, когда Щастный приезжал в Москву, Троцкий наговорил ему кучу комплиментов, заявив в Высшем Военном совете, что трудная операция по выводу русского флота из Гельсингфорса в Кронштадт завершена успешно благодаря энергии и таланту Щастного. В тот раз Троцкий беседовал со Щастным наедине, с раздражением отзывался о комиссарах, советовал поменьше считаться с ними — это удивило и обрадовало Щастного. Теперь же Троцкого как подменили, от его благосклонности не осталось и следа.

Дурные предчувствия не обманули Щастного. Никто из членов морской коллегии не вспомнил прошения об отставке, разговор зашел о его взаимоотношениях с комиссарами. Щастного обвинили в преступном игнорировании декрета Совнаркома о контроле комиссаров за действиями командного состава, в стремлении очернить Советскую власть в глазах личного состава флота. Троцкий метал гром и молнии, с особым негодованием говорил о стремлении Щастного выйти из-под контроля комиссаров. Он явно спешил отмежеваться от своего протеже и любимца.

Затем был поднят вопрос об ответственности Щастного за волнения в минной дивизии. Он, наморси, попустительствовал разлагающей флот контрреволюционной агитации преступных элементов, покрывал их, более того, сам тайком вел агитацию против Советской власти. Щастный отрицал обвинения, но видел: все рушится...

Морская коллегия сняла Щастного с поста начальника морских сил Балтийского моря и сочла «необходимым подвергнуть его Чрезвычайному суду, который должен будет рассмотреть все преступные действия бывшего наморси, имевшие место в условиях исключительно тяжких для флота и страны...»

На следующий день, 28 мая 1918 года, Президиум ВЦИК одобрил меры, принятые коллегией Народного комиссариата по морским делам в отношении Щастного, и постановил: «Поручить тов. Кингисеппу в срочном порядке производство следствия и представить свое заключение в Президиум ВЦИК».

2. БЫВШИЙ НАМОРСИ

О Щастном Кингисепп был много наслышан еще в Таллине: крупный специалист, умный, образованный, очень ловкий и хитрый человек. Что касается политической позиции Щастного, то матросы ничего определенного о ней сказать не могли, мол, не раскрывается...

Кингисепп затребовал «Послужной список» Щастного.

Родился он в 1881 году в Волынской губернии; из потомственных дворян; воспитание получил в Морском кадетском корпусе, плавать начал на канонерской лодке береговой обороны «Бурун». В 1902 году молодого офицера перевели на Тихий океан, где его застала война с Японией. Крейсер