Час сердца. Терапия «здесь и сейчас» - Бенджамин Ялом

Так что с возрастом меня все чаще стали занимать экзистенциальные вопросы. Одной из главных особенностей старения стало ухудшение моей памяти. Поскольку изучение ее ослабления является основной темой этой книги, я не буду раскрывать многого в данном введении и коснусь лишь двух важных аспектов. Первый из них заключается в том, что шесть лет назад я понял, что больше не в состоянии помнить все важные детали из жизни моих пациентов и той терапевтической работы, которую мы с ними проводили. Я просто не мог больше гарантировать, что являюсь все тем же эффективным терапевтом, которым был так долго. Вместо того чтобы сразу же капитулировать, я решил предложить разовые консультации тем, кто в них нуждается. Наиболее интересные из этих встреч и извлеченные из них уроки и составляют основу последующих глав.

Второе. Хотя истории здесь рассказаны моим, Ирвина Ялома, голосом, написание книги – это действительно наша совместная работа с моим младшим сыном Бенджамином. Мы пришли к такому интересному решению по необходимости, поскольку я обнаружил, что не могу одновременно удерживать в памяти многочисленные сессии, описанные здесь, и связанные с ними терапевтические темы. К счастью, Бен – отличный писатель, уже много лет редактировавший мои работы. Момент был выбран как нельзя более удачно: проработав двадцать пять лет в театральной сфере, чтобы, по его словам, не потеряться в моей профессиональной тени, этот блудный сын решил, наконец, присоединиться к семейному делу. Он как раз заканчивал обучение в аспирантуре в области семейной терапии, когда надежды на написание этой книги столкнулись с реальностью моего рассыпающегося разума. Результатом объединения наших сил стал богатый симбиоз моего опыта с его наблюдениями и проницательными вопросами. Какая удача! Мне было приятно сотрудничать с сыном: я получил возможность прояснить и переосмыслить некоторые из своих постулатов, и, кроме того, в работе над этими страницами он стал одним из последних моих учеников.

Терминология и ограничения

И, наконец, несколько пояснений. Думаю, стоит раскрыть два термина, часто используемых в данной книге. Во‐первых, я часто говорю об интимности. Я не использую этот термин для описания чего‐либо сексуального или физического, несмотря на то что сегодня он широко используется в нашей культуре именно в этом контексте. Скорее, я имею в виду душевную симпатию, доброе взаиморасположение – любое словосочетание, помогающее указать на теплую, нежную открытость людей друг другу. Психотерапия, как вы увидите в предлагаемых мною историях, должна быть безопасным пространством для переживания и практики такой близости.

Во‐вторых, я называю людей, которые приходят ко мне на консультации, пациентами. Этот термин кажется несколько спорным. Область психотерапии была создана психиатрами, которые, являясь квалифицированными врачами, вполне естественно, имели дело с пациентами. Однако в последние десятилетия психотерапия в значительной степени стала областью деятельности психологов, социальных работников, семейных и иного рода консультантов, большинство из которых используют термин «клиенты». Я не в восторге от любого из этих слов: одно в той или иной степени подразумевает болезнь, а другое отдает коммерцией; и не существует термина, который соответствовал бы практике консультирования («консультируемый»?) и слетал бы с языка, не раздражая слух. Я предпочитаю думать о себе как о попутчике, который, возможно, немного лучше видит дорогу, по которой мы едем вместе. Тем не менее в своих историях я использовал термин «пациент», несмотря на тот факт, что в них нет предложения медикаментозного лечения и я не собирался брать на себя какую‐либо медицинскую ответственность.

И, наконец, требуется сказать, что данная книга – это подборка отдельных встреч, разовых психотерапевтических сессий с людьми, ищущими наставления. Из более чем трехсот таких консультаций я отобрал двадцать две истории, которые призваны помочь психотерапевтам, а также тем, кто интересуется психотерапией, наглядно увидеть определенные дилеммы и вынести конкретные уроки. Позвольте мне заявить со всей возможной ясностью, что я отнюдь не предлагаю рассматривать единичный сеанс в качестве эффективной модели лечения! Возможно, делать здесь это предостережение излишне, но, учитывая, что страховые и фармакологические компании подталкивают нашу отрасль ко все более коротким и все более обедненным версиям психотерапии, я чувствую потребность внести здесь необходимую ясность. Я надеюсь не на то, что мой эксперимент будет повторен, а на то, что вы, дорогие читатели, сможете воспринять изложенные здесь уроки и применить их в собственной практике наиболее эффективным способом.

Глава 1

Один день из жизни очень старого психотерапевта

День начинался паршиво. Я проснулся в три часа ночи от судорог в ногах и тихо встал с постели, стараясь не потревожить свою жену Мэрилин, крепко спавшую рядом. Пытаясь облегчить боль, я принял горячий душ, пока льющаяся вода не стала уже чуть теплой, затем вытерся и вернулся в постель. Тепло успокоило мои мышцы, и судороги немного утихли. Я изо всех сил старался снова заснуть. Но когда дело касается сна, «усердные попытки» всегда обречены на провал. Бессонница была моей ахиллесовой пятой на протяжении десятилетий.

Я неохотно прекратил принимать снотворное, так как у моего врача возникло подозрение, что оно ускоряет потерю памяти. Мне пришлось попробовать дыхательные упражнения. Раз за разом я вдыхал, шепча «спокойствие», и выдыхал, шепча «легкость», – практика медитации, которой меня научили много лет назад. Но это было бесполезно: легкое успокоение, вызванное произнесением слова «легкость», вскоре сменялось тревогой, еще одним старым заклятым врагом. Тогда я сосредоточился на подсчете вдохов. Но через пару минут сбился со счета, а мой вечно беспокойный разум блуждал где‐то далеко.

Годом ранее у Мэрилин была диагностирована множественная миелома, коварная форма рака плазмы крови. Она проходила курс химиотерапии, который пока не привел к существенному улучшению. Ее фигура и звук дыхания на протяжении многих десятилетий были такими знакомыми, такими любимыми мною компаньонами по постели. Но теперь к нам присоединилось нечто новое – зловещая болезнь, ведущая с ней борьбу внутри ее существа.

Я был рад, что в ту ночь она мирно спала, и с нежностью обвел взглядом черты ее лица в тусклом свете. Мы были неразлучны еще со средней школы. Теперь я проводил большую часть своих дней, беспокоясь о ней и стараясь наслаждаться тем временем, которое у нас еще оставалось. Ночи я проводил в тревожных мыслях о жизни без нее. Как будет проходить мое время? С кем я буду делиться своими мыслями? Какого рода одиночество ждало меня?

Заметив, что мои мысли основательно заплутали, я бросил попытки снова заснуть. Взглянул на часы и, к своему удивлению, увидел, что уже шесть утра. Каким‐то образом, не отметив это в сознании, я,