Клаузевиц - Рудольф фон Кеммерер

Вернувшись домой после заключения Базельского мира[5], полк встал гарнизоном в Нойруппине и окрестных деревнях. Братья Клаузевиц разделились: старший оказался в Креммене, младший, пятнадцатилетний лейтенант, в самом Нойруппине.

Служба пехотного офицера в мирное время в маленьком гарнизоне заключалась большую часть времени в том, что он от случая к случаю присматривал за своими солдатами и появлялся на вахтпарадах. Карл фон Клаузевиц впоследствии рассказывал, что обнаружил в себе в те времена несколько большую склонность к чтению и размышлению, чем его сослуживцы; его эрудиция свидетельствует о том, что он действительно не терял время впустую, а занимался самообразованием. Возможности для этого, однако, были довольно ограниченными. Клаузевиц занимался математикой, к которой имел явную склонность, а также начал учить французский язык, которым впоследствии овладел в совершенстве. Однако французскую классическую литературу — излюбленную спутницу высших сословий того времени — в Нойруппине было практически не достать, и еще десять лет спустя Клаузевиц жаловался на то, как плохо он с ней знаком.

Осенью 1801 года, сдав экзамен, молодой офицер был зачислен в военную школу в Берлине, которой в это время руководил подполковник Шарнхорст[6]. Для Клаузевица это стало новым этапом в жизни. Шарнхорста он называл своим духовным отцом и другом. Это было вполне справедливо хотя бы потому, что начальник школы лично вел большую часть занятий — стратегию, тактику, службу Генерального штаба, артиллерийское дело. Кроме того, Шарнхорст особо отметил талантливого ученика и помогал ему заполнить пробелы в образовании, которые поначалу мешали успешному освоению учебного курса. До наших дней дошло несколько учебных работ по тактике и артиллерийскому делу, которые Клаузевиц выполнил под руководством Шарнхорста; они свидетельствуют как о способностях ученика, так и о грамотной организации учебного процесса. В конце двухлетнего курса обучения Шарнхорст назвал Клаузевица лучшим из выпускников и охарактеризовал его как офицера, которому присущи «способность правильно оценивать ситуацию, скромность, любезность, основательное знание математики и военной науки». Ученик, в свою очередь, был пламенным почитателем своего учителя.

Еще до окончания военной школы Клаузевиц был назначен адъютантом к своему ровеснику — принцу Августу Прусскому. Ему пришлось покинуть полк и посвятить следующие несколько лет службе на этой должности. Так он оказался при королевском дворе и получил возможность познакомиться со всеми ключевыми фигурами прусского государства. Он рано научился разбираться в людях — в дальнейшем эта черта будет одной из самых ярких его особенностей. Служба оставляла ему достаточно времени для того, чтобы заниматься военной наукой, в том числе в рамках основанного Шарнхорстом военного кружка, а также слушать философские лекции в медико-хирургической академии. Наконец, благодаря этому назначению Клаузевиц познакомился со своей будущей женой; это напрямую связано с нашим рассказом не только потому, что сам герой считал брак главным счастьем своей жизни, но и потому, что после его смерти именно супруга занялась изданием его главного труда.

Итак, речь идет о графине Марии фон Брюль, внучке того самого графа Брюля, которому Август III[7] доверил управление Саксонией и Польшей. Ее отец был вторым сыном министра, выдающимся по своему характеру и образованности человеком. Генерал-лейтенант на саксонской службе, он в 1786 году был приглашен королем Фридрихом Вильгельмом II на должность воспитателя для своего сына, наследника прусского престола. На протяжении многих лет он занимал этот пост, а затем служил обер-гофмейстером, приобретя всеобщее уважение и симпатию. В 1802 году он скончался, не оставив значимого наследства.

Молодая графиня, старшая из его детей, отличалась благородной натурой, талантом и была прекрасно образована. На портретах она не кажется красавицей, однако современники отмечали присущие ей изящество и очарование. Вскоре после вступления на престол Фридриха Вильгельма III, когда ей исполнилось 18 лет, она стала придворной дамой королевы-матери. Здесь Мария встретила двух женщин, с которыми ее связала дружба на всю оставшуюся жизнь — Марианну, супругу принца Вильгельма Прусского, и принцессу Луизу Радзивилл. Она также познакомилась и подружилась с выдающимся государственным деятелем Генрихом фон Штейном[8].

Графиня Брюль занимала свою придворную должность уже пять лет к тому моменту, как Клаузевиц в 1803 году начал службу у принца Августа. Позднее она писала о том, как в ходе частых встреч с молодым офицером при дворе их взаимная привязанность постепенно росла. В декабре 1805 года, когда армия готовилась отправиться на войну с Наполеоном, молодые люди признались друг другу в любви; однако им пришлось ждать еще пять лет до того момента, когда они смогли соединить свои судьбы.

2. Крушение Отчизны

Война, которую Клаузевиц страстно желал в конце 1805 года, началась в следующем году при совершенно других обстоятельствах[9].

Принц Август командовал гренадерским батальоном в армии герцога Брауншвейгского. Как представитель правящего дома, он общался с высшим командованием и имел представление об общей ситуации. Его адъютант, рассчитывавший проявить себя и стяжать славу, смотрел на вещи весьма оптимистично. Письма молодого штабс-капитана, отправленные с конца сентября до середины октября, наполнены уверенностью в победе. В тексте, который он написал за два дня до двойного сражения при Иене и Ауэрштедте, он также рассуждал с весьма оптимистических позиций. Продвижение противника в пространстве между прусско-саксонской армией и нейтральной Австрией представлялось молодому офицеру весьма опасным для самих французов; он считал, что необходимо начать наступление через реку Заале во фланг и тыл противника, после чего дать сражение перевернутым фронтом.

С позиции сегодняшнего дня нужно признать, что Клаузевиц значительно переоценивал возможности прусской армии. Наступление через глубокую долину Заале на поросшие лесом холмы было для солдат и офицеров, вымуштрованных в рамках линейной тактики, практически невозможной задачей, особенно на виду у численно превосходящей армии Наполеона. К проведению столь сложной наступательной операции, требовавшей самостоятельности на уровне тактических единиц, прусский офицерский корпус на всех уровнях был попросту не готов. Сам Клаузевиц двадцать лет спустя в сочинении «Известия о большой катастрофе Пруссии» существенно изменил свой план, выступая за контрудар по противнику, переправляющемуся через Заале. Если бы прусская армия действительно развернулась на равнине на левом берегу реки и взяла под контроль отдельные переправы, врага можно было бы встретить единой атакой пехотных линий, а правильное использование кавалерии и артиллерии делало успех вполне возможным. Так хотел поступить Шарнхорст, являвшийся генерал-квартирмейстером у герцога Брауншвейгского. Но военный совет в главной квартире короля решил, что принимать сражение перевернутым фронтом слишком опасно, и постановил начать отход. Позади находившейся у Йены армии князя Гогенлоэ главные силы отступали от Веймара в направлении на Фрайбург и Мерзебург. Гогенлоэ должен был прикрывать фланг,