Клаузевиц - Рудольф фон Кеммерер

Казалось, обстоятельства благоприятствовали пруссакам. На второй день главные силы встретили в районе Ауэрштедта отдельный французский корпус, который значительно уступал им численно, особенно в коннице и артиллерии. Если бы прусское командование смогло хоть немного сориентироваться в ситуации, поражение было бы решительно невозможным, более того, победа сама шла пруссакам в руки. В случае успеха путь на Мерзебург был бы открыт, и если бы группировка Гогенлоэ в районе Йены медленно отступала перед главными силами французов, избегая сражения, пруссакам удалось бы сосредоточить все силы для решающей битвы на выгодной позиции.

Но и при Йене, и при Ауэрштедте прусское командование проявило полную беспомощность. Оба сражения представляют собой непрерывную цепь неправильных решений, излишней поспешности и серьезных упущений. Прусская армия на протяжении десятилетия не участвовала в европейских войнах; она не была знакома с новой тактикой, которой ее противник владел в совершенстве. Конечно, в теории в Берлине знали о переменах, и Шарнхорст неустанно пытался распространять это знание, а в военной литературе обсуждались проблемы стрелкового боя и тактики колонн.

Но отдельные фигуры ничего не могли поделать с армией, которая гордо застряла в эпохе Фридриха Великого. Наследникам великих деятелей сложно не переоценивать самих себя. С того момента, как Фридрих Вильгельм III вступил на престол, обсуждалось множество проектов реформ; однако любое изменение сталкивалось с сопротивлением старых, закаленных в боях генералов, сподвижников Фридриха Великого, и традиция в итоге побеждала. Застой превратился в отставание, и 14 октября 1806 года прусские воины увидели с изумлением и ужасом, что их отработанные на плацу приемы совершенно не соответствуют ситуации и не производят впечатления на противника, а последний, в свою очередь, использует методы, которым они ничего не могут противопоставить. Солдаты видели, как их строгие и гордые командиры оказались совершенно беспомощными, и под натиском этих впечатлений старые воинские добродетели не смогли устоять. Славная прусская армия бесславно развалилась.

Гренадерский батальон принца Августа находился в резерве главной армии, и его участь была особенно несчастливой. Во всеобщей сумятице король подчинил принцу еще три гренадерских батальона; эта бригада сначала пыталась переломить ход сражения, а затем прикрывала отход правого крыла. Клаузевиц в течение всего сражения командовал стрелковым дивизионом, сформированным из третьей шеренги батальона. Можно предположить, что обучение солдат третьей шеренги действиям в качестве стрелков осуществлялось до войны именно по его инициативе.

Поражение при Йене и Ауэрштедте решило судьбу кампании. Разбитые войска устремились на запад, в сторону Веймара, откуда повернули на север, к Гарцу. Наполеон же, стремясь использовать плоды победы, двинулся по самому короткому пути в сердце прусской монархии.

Принц Август во время отступления делал все возможное, чтобы спасти ситуацию. Он выступал против пораженчества верховного командования, которое было готово капитулировать прямо сейчас. Он также несколько раз брал на себя командование арьергардом, сдерживавшим преследователей.

После перегруппировки в районе Магдебурга князь Гогенлоэ повел разбитую армию несколькими колоннами на Штеттин, чтобы переправиться через Одер. Форсированными маршами можно было бы опередить противника, однако солдаты были неспособны справиться с этой задачей. Палатки и котлы были потеряны или двигались в северной колонне; у солдат не было шинелей, и они не могли ночевать на открытом воздухе, а должны были становиться на постой в дома, чтобы армия не развалилась окончательно. Все это замедляло движение.

28 октября авангард наступавших через Берлин французов столкнулся с южной колонной в районе Пренцлау. Пруссаки удерживали город и переправы через реку Укер, местность благоприятствовала обороне, и серьзной угрозы разгрома не было. Однако французы смогли убедить полковника Массенбаха, начальника штаба Гогенлоэ, в собственном численном превосходстве, и пруссаки сложили оружие.

Принц Август со своим батальоном, в котором оставалось всего 240 солдат, двигался в арьергарде этой колонны. Противник оттеснил его от дороги, которая вела на Пренцлау. Принц надеялся добраться до следующей переправы по западному берегу Укера. Его преследовала французская кавалерия; отразив несколько ее налетов, принц решил продолжить путь по заболоченному лугу, где вражеская конница не могла действовать. Но глубокие канавы затрудняли движение, строй распался, порох намок. Вражеская артиллерия и спешившиеся карабинеры ускоряли распад, и, когда французская конница смогла наконец приблизиться к остаткам батальона, пруссаки были взяты в плен, включая принца Августа и Клаузевица. Они могли утешаться тем, что сделали все возможное в это нелегкое время, когда господствовало отчаяние, большинство комендантов сдавали крепости без боя, а из всех командующих лишь Блюхер спасал честь прусской армии.

Эта короткая кампания оказала на Клаузевица огромное влияние. Постигнув военную теорию, он теперь оказался в гуще реальных сражений и пристально наблюдал за происходящим. Он видел, как все усилия Шарнхорста оказывались бесплодными из-за сопротивления других военачальников. Клаузевиц понял, что все искусственное учение о войне, созданное в конце XVIII века, не имеет никакой ценности; в бою легко принять нужное решение, но сложно воплотить его в жизнь. На пути командующего множество препятствий — неопределенность относительно намерений противника, большие и малые упущения собственных подчиненных, плохая погода, физическая усталость и так далее. Чтобы справиться со всем этим, нужны крепкие нервы и железная воля. Решающее значение морального фактора на войне — вот тот главный урок, который Клаузевиц извлек из кампании 1806 года. Вместе с ним созрело и убеждение, что прусская армия, в которой еще существовали пережитки эпохи ландскнехтов, нуждается в основательном реформировании. До этого Клаузевиц замечал и осуждал промахи в тактической подготовке войск; теперь ему стало ясно, насколько серьезная болезнь поразила как государство, так и армию. Позднее он писал: «Все объективные наблюдатели, видевшие Пруссию в 1806 году, приходили к выводу, что она находится в упадке. Безмерное, смешанное с тщеславием доверие к старым формам не позволяло пруссакам увидеть, что душа давно покинула эти формы. Было слышно, как машина тарахтит, — но действительно ли она работает, не спрашивал никто».

Клаузевиц, возможно, в дальнейшем стал бы даже преувеличивать ошибки и недостатки своего государства и народа, если бы не длительное пребывание во Франции и связанная с этим возможность наблюдать за победителями вблизи. Вместе с принцем Августом его сначала доставили в Берлин. Там принца привели к Наполеону, который приказал ему оставаться в городе вместе с родителями. Клаузевиц отправился в Нойруппин, где в трех письмах описал для «Минервы» капитана фон Архенгольца[10] подробности неудачной кампании. В конце 1806 года он вновь присоединился к принцу, которому французы назначили в качестве места пребывания Нанси. В конце февраля 1807 года последовал приказ переместиться еще дальше вглубь Франции — в Суассон.

Клаузевиц надеялся через обмен пленными вернуться в