Мастер — душа коллектива - Иван Ефимович Козин

нескончаемым потоком, искрясь от света шахтерских лампочек. Трели отбойных молотков становились все длиннее и рассыпчатее, им вторили частые удары топора, вгонявшего крепежную стойку. Проходя по лаве, мастер видел сосредоточенные лица людей, и ему казалось, что каждый из них под этой внешней сосредоточенностью скрывает добрую улыбку и, глядя ему вслед, думает: «Ну и мастер, добился все-таки своего». И Катышеву приятно было от сознания, что так могут думать о нем люди. Это в какой-то мере было наградой за долгие дни терпения и настойчивости.

* * *

На-гора поднялся поздним вечером. Полной грудью вдохнул ароматный воздух распускающихся деревьев, пробивающейся травы. Запрокинул голову, вглядываясь в далекие мерцающие звезды.

Мысли вновь вернули его к событиям в лаве.

Хорошо, что наладили цикличную организацию работ. Каждый месяц бригада выполняет план, но… Как тревожили мастера эти «но». Георгий Ермилов после каждой получки пьет, не выходит на работу, скандалит. На шахте нет ни одной врубовой машины, тогда как на других вовсю работают комбайны. Крепежного леса не хватает. Брат Александр прислал письмо: просит посоветовать, куда податься после службы в Армии. И еще, еще… Пока дошел до улицы Мира, многое успел передумать. «Александру напишу, пусть приезжает, обучу шахтерскому делу, — решает он. — О врубовках надо ставить вопрос решительно и твердо. В случае чего и до горкома дойду. С Ермиловым… Что делать с ним? Ах, Ермилов, Ермилов, какую ты перед мастером задачу поставил!» И уже дойдя до дома, Катышев вдруг решительно поворачивает в другую сторону, к дому Ермилова.

От Ермилова ушел поздно, чуть-чуть повеселевший: значит, появилась в сердце мастера надежда, что сумеет он вытащить этого непутевого человека на правильную дорогу.

На следующее утро в кабинете начальника шахты Катышев вел разговор о врубовке.

— Не идут они у нас, условия не позволяют. Пробовали ведь. Да неужто мы сами себе враги? — пытался тот убедить мастера. — Мы что, консерваторы, по-твоему, пещерные люди, антимеханизаторы? Да ведь грамотные, инженеры, технику любим. Но вот незадача — не идут у нас врубовки.

— Пойдут, — настаивает мастер. — Если с умом за дело взяться — пойдут.

— Хорошо, — соглашается начальник, — хорошо, попытай счастье ты. Может, у тебя рука легкая.

И пошли врубовки. Сначала одна, потом вторая.

Леса не хватает?

— Дайте металлические тумбы.

Дали. Сначала посадчики поругивали мастера, а он вместе с ними, рядом работал, по полторы смены не выходил из шахты. И вот результат: там, где раньше работало двенадцать человек, теперь справляются шестеро, сэкономлены многие десятки кубометров крепежного леса.

«Ну и мастер, ну и характер, — говорили шахтеры, — не отступит». И любо было людям, что такой у них мастер, волевой, твердый, кремневый.

…После очередной получки с тревогой смотрел мастер на входивших в кабинет. Придет Ермилов или не придет? Пришел. Обрадовался мастер: значит, не пропали даром разговоры по душам. Но надолго ли? Кажется, Ермилов прочитал этот вопрос в глазах мастера. Улучив момент, когда рядом с Катышевым никого нет, тихо, но твердо говорит:

— Все, Михаил Стефанович, отрубил. Все, точка. И к пиву не прикоснусь. Провались оно пропадом. Все. Веришь, мастер?

Поверил и не ошибся.

А жизнь нагромождает каждый день все новые и новые дела, ставит все новые и новые вопросы. И никуда не уйдешь от них, потому что у тебя «главная должность».

На шахте подготовили новый горизонт. Это все равно, что новый цех на заводе, где требуется освоить непривычное оборудование, трудиться в совершенно других условиях. Новый горизонт встретил неожиданностью: огромный пласт угля залегал не наклонно, как это обычно бывает на шахтах бассейна, а под углом в 40 градусов. Ни руководители участков, ни рабочие в подобных лавах не работали. А начинать кому-то нужно было. Кому?

Доверили Катышеву. Бригаду решили создать только из добровольцев. Бригадиром Михаил Стефанович предложил Ермилова.

— Ермилова? Того самого? — удивился начальник шахты.

— Тот Ермилов, да не тот. Другой, — заверил мастер.

Народ подобрался крепкий. Но и «орешек» был не слабее. Почти отвесная лава кое-кого пугала. С непривычки не так-то просто было устоять на ней. А ведь надо не стоять, а работать. И когда в первую же смену вместе с углем в нижнюю часть лавы скатился электрослесарь, а потом и помощник главного инженера, настроение упало.

В первую смену от погрузочного пункта лавы почти не отходили вагоны с углем. И когда усталые выходили на-гора, горнорабочий Писарев не сдержался:

— Ну ее к лешему, эту лаву. Тут и убить может.

Шахтеры молчали, а мастер сказал:

— Убить, конечно, не убьет, а синяки будут.

Все рассмеялись.

До рассвета не спал мастер: все думал, все читал и искал. Перечитал все, что было в библиотеке о системе работ в крутопадающих лавах. За два часа до начала смены поднял Ермилова:

— Пойдем в лаву.

Вдвоем сделали перекрытия, отделяющие один забой от другого, договорились о порядке расстановки людей по забоям. Дела в эту смену пошли лучше. Но кое у кого все еще не прошло желание «бежать». Ему поддался даже опытный горняк Михаил Кись.

— Ты эти мысли брось, — посоветовал мастер. — На всю жизнь свое честное имя опозоришь. Скажут: это какой же Кись, не тот ли, что дал дёру из лавы? Стыд!

— Это я шучу, — усмехаясь, сказал Кись, — куда это мне бежать, чего ради, крутой лавы не видал? Зря ты, мастер…

— Зря? Ну, вот и хорошо.

Медленно поправлялись дела в новой лаве. Не спасала даже цикличность. Опять перед началом смены Михаилу Стефановичу приходилось называть двухзначные цифры выполнения норм и мучиться от того, что не находит выхода.

И тут на помощь пришла газета. Как-то, просматривая очередной номер «Правды», на первой странице прочитал: «Комплексные бригады на шахтах Донбасса». Речь шла о новом методе организации труда. Познакомил с выступлением газеты бригаду. Шахтеры загорелись. Добились, чтобы бригадира Ермилова командировали в «Егоршинуголь» Свердловской области для изучения передового опыта, где уже переняли начинание донбассовцев. А спустя немного времени первые комплексные бригады были созданы и на копейской шахте № 50.

Обычно в лавах шахты работают три-четыре смежных бригады. Каждая из них в свою смену выполняет определенный объем работ: одна-две производят выемку угля, третья переносит конвейер, управляет кровлей и т. д. И нередко бывает так, что сменная бригада думает лишь о своем деле и мало заинтересована в успешной работе другой бригады. Эта особенность сменных бригад порождает различные недоделки в работе, простои сменщиков, нарушает ритм.

В сквозных комплексных бригадах этого нет. В лаве создается единая комплексная бригада, состоящая из сменных звеньев. Труд каждого звена входит в общий, коллективный труд всей бригады. При этом, конечно, никакой