Горький хлеб - Дмитрий Чайка

— Здрав будь, зятек! — громогласно поздоровался Тит, а Сергий только пробурчал.

— Зятек, ага! Когда Лету отдадите за меня?

— Как ей пятнадцать стукнет, — пообещал Марк, едва отец раскрыл рот. — Тоща она пока. Ты же не хочешь, чтобы твоя жена в родах померла.

— Не, не хочу, — замотал головой Сергий. — Потерплю до осени.

— Я тесто месить, — заявил Марк и встал за ворот.

— Здравствовать тебе, Порфирий, — с улицы послышался ехидный голос Тита. — Да ты не то пришел посмотреть, где мы? Так вот они! Доложи почтенному Либерию: пекарь Тит и сын его Марк свою повинность несут исправно. Ха-ха-ха…

— Здорово! — приветливо замахал Марк, увидев неопохмеленную морду писца. — Смотри, я тесто мешу. Помочь не хочешь? Нет? А вина с нами выпьешь? По лицу вижу, тебе сегодня нужно. Опять нет? Ну, как знаешь…

* * *

Марк и Лета сидели за столом, едва не высунув языки. Они сводили баланс за март. Первый месяц, который отработали от начала и до конца, с полной загрузкой.

— Тысяча восемьсот модиев зерна смололи, — карябала палочкой Лета. — Наша доля десятая, сто восемьдесят. Из одного модия выход двадцать хлебов. Три тысячи шестьсот в месяц. Половина белого… половина секундариус… На пятьдесят четыре тысячи нуммиев, брат, наторговали.

— Расходы? — спросил Марк, сверяясь с записями.

— Чуть больше двадцати, — посчитала Лета. — Итого чистыми с хлеба четыре солида и семнадцать силикв. Теперь мучная пыль и отруби…

— Почти полтора солида, — удовлетворенно заявил Марк. — И вроде мелочь, а берут хорошо.

— Доходы по Зое, Дециме и пирогам я к вечеру сведу… Крисп еще с харчевней своей, — с тоской посмотрела на брата девчонка. — Я там с ума сойду! Не пойму ничего.

— А ничего, сестренка, — подмигнул ей Марк. — Вспоминай, как я тебя учил. Счет по-босяцки. Забыла?

— Забыла! — обрадовалась Лета. — Это где «Мы должны», «Нам должны» и сальдо?

— Ага, — потрепал ее по голове Марк. — И аренду еще посчитай.

— Посчитано, — кивнула Лета. — Шесть солидов и семь силикв. Сколько святым отцам отдадим? Нам уже платить пора! Вроде кучу денег зарабатываем, а у нас такие долги, что я спать не могу.

— Пока по пять солидов в месяц отдавать будем, — ответил Марк подумав. — Шестьдесят в год. Три сотни мне на пять лет дали. Нечего их баловать. Нам летом еще двадцать Меммиям платить.

— Медью в епархию сможешь отдать? — с надеждой посмотрела на него Лета. — Золото уже и по десять тысяч за солид считают. И даже больше.

— Попробую, — поморщился Марк. — Может, и вовсе хлеба получится хоть немного впихнуть. Но сомневаюсь я… Архидьякон Целестин, сестра, на дурака совершенно не похож.

* * *

Транстиберим. Мешанина складов у реки бурлит потоками повозок. Груженные зерном, вином и маслом мулы вереницей идут от причалов, а потом развозят товар по лавкам необъятного Города. Сотни тысяч людей каждый день хотят есть, пить и заправлять лампы. Заречье — одно из сердец Рима, которое бьется без остановки.

Марк еще раз посмотрел на приземистое каменное здание без окон, вздохнул и пошел в сторону жилых кварталов. Этот склад он уже считал своим, но предложенные схемы его отъема отвергал одну за другой. Когда Марк вник, выяснилось, что безупречной среди них нет. Либо грязь, либо кровь, либо и то и другое. Он подошел к инсуле и решительно поднялся на второй этаж, где и проживал одинокий старик по имени Стабий. Марк придумал свою схему, пока что в Риме незнакомую.

Стук-стук-стук.

— Чего тебе? — дверь открыла старуха-рабыня.

— Мне нужен почтенный Стабий. Я Марк, сын Тита. У меня к нему предложение.

— Господин! Господин! — крикнула рабыня. — Марк какой-то пришел. Впускать?

— Какой еще Марк? — раздался дребезжащий голос. — Не знаю никакого Марка. Чего ему надо?

— Чего-то предложить хочет!

— Ну, впусти его.

Марк вошел в небольшую квартирку из двух комнат. Стабий не беден. На полу лежит мозаика, а стены завешаны коврами из Персии. Кушетка обтянута дорогой тканью, а в углу — высокая бронзовая ваза изящной работы. Сам Стабий оказался тощим стариком с выпуклым животом и тяжелыми мешками под глазами. Он дышал хрипло, но смотрел остро и подозрительно.

— Почтенный Стабий! — коротко поклонился Марк.

— Кто ты и что тебе нужно? — прищурился старик.

— У меня есть предложение, — ответил Марк. — По поводу склада. Я хочу его приобрести.

— Склад не продается, — брюзгливо произнес Стабий.

— А я и не собираюсь его покупать, — усмехнулся Марк. — Я хочу поменять его на вашу хорошую жизнь. Проведите ее остаток в безмятежности и покое, господин.

— Ты о чем это болтаешь? — старик вскинул седые мохнатые брови. — Ко мне кто только не приходил. И купить хотели, и ножом пугали. И даже дьякон из церкви обхаживает. Завещание хочет получить. Тут все знают, что у меня никого нет. Старуха моя лет десять как отдала богу душу. Дочь померла в родах, а сыновей забрала лихорадка.

— Все очень просто, — ответил пекарь. — Может быть, вы слышали обо мне? Меня в Риме знают как Марка со Спуска. Я владею домом с дельфином, тем самым, где есть форика на каждом этаже, а вода течет из трубы.

— Слышал, — кивнул Стабий. Он смотрел на Марка с интересом. — На рынке болтают об этом доме. Чудеса рассказывают о нем.

— Я предлагаю вам жить у меня, — сказал Марк. — Квартира на втором этаже. Еда на первом. Зимой тепло. Рядом только приличные люди. Никаких драк, пьяных дураков и шлюх. Когда силы покинут вас, служанки будут заботиться о вашей старости. Вас накормят горячей едой, а если захотите, мои слуги вынесут вас во двор подышать свежим воздухом. Вас даже в Цирк отвезут, если пожелаете. Вы будете жить так, как если бы жили в доме любящего сына. За эту квартиру и еду с вас не возьмут ни нуммия.

— У всего есть цена, — не поверил Стабий.

— Есть, — кивнул Марк. — Завещание. У вас нет детей. Я хочу получить склад,