Горький хлеб - Дмитрий Чайка

а за это сделаю остаток ваших дней таким, о котором мечтают многие. Вы не будете знать отказа ни в чем, а когда умрете, вас похоронят достойно, оплачут по обычаю и будут поминать в церкви. Вы завещаете мне склад, а за это я становлюсь вашим сыном до конца дней. Тем, кто позаботится о вас.

— Хм, — задумался старик. — Звучит странно.

— Я не тороплю, — встал Марк и положил на столик свиток. — Здесь мои обязательства по вашему содержанию до самой смерти. Почитайте. Завтра в полдень я пришлю за вами повозку. Вы сами осмотрите дом. Ну же, решайтесь, почтенный. Ведь вы ничего не теряете, просто посмотрите. Если мои условия вас устроят, мы заверим их у табеллиона. Всё будет строго по закону. Дьякон предлагает вам заботу после смерти, а я прямо сейчас.

Стабий не смог сдержать любопытства. Слишком мало событий в жизни одинокого старика. На следующий день он приехал, поднялся на второй этаж и застыл в удивлении. Здесь все не так. В коридоре есть окно, и он залит светом. Так обычно не делают. Даже в дорогих домах приходится пробираться почти наощупь, подсвечивая себе лампой.

— Форика, уважаемый!

Марк раскрыл дверь туалета и показал на отполированную деревянную сидушку.

— Хотел мраморную сделать, — виновато развел руками Марк, — но зимой холодновато. Сестры начали ругаться. Пришлось заменить.

— Воистину, это удивительно, — прошептал Стабий, открывая рукоять смыва. Вода с шумом потекла вниз.

— Иногда забивается, — пояснил Марк. — Прочищаем тросом и промываем щелоком. Дерьмо уходит в отхожую яму за домом. Зря я вообще водяной смыв сделал. Можно было без этого обойтись. Но теперь что уж жалеть…

— А как воду подаете? Насосом?

— Да, почтенный, — кивнул Марк. — Поздно вечером, когда в пекарне разбора нет, рабочие качают.

— А это что? — Стабий зашел в соседнюю кабинку, где увидел свинцовый раструб.

— Мочу собираем, — усмехнулся Марк. — Я ее в прачечные сдаю, а на эти деньги дрова закупаю.

— Стена теплая, — старик приложил ладони к кирпичной кладке. — Это горячий воздух, да? Из пекарни?

— Точно, — кивнул Марк. — Зимой тут очень тепло. На втором, третьем и четвертом этаже за всю зиму ни разу не зажгли жаровен. На пятом и шестом — только в самые холода.

— Удивительно.

Старик вертел головой по сторонам, а потом подошел к глиняному умывальнику. Он повернул кран и застыл, любуясь на текущую воду. Марк закрыл его и с укоризной произнес.

— Мы воду бережем, почтенный. Не нужно лить ее понапрасну. Двое рабочих качают ее наверх целый час.

— Я согласен, — сказал вдруг Стабий. — Будь я проклят, но согласен. Договор мой адвокат будет читать, Марк. Я узнал о тебе. Ты слишком ловок, раз поднялся из грязи за пару лет. Я не стану подписывать то, что ты мне дашь.

— Безусловно, почтенный, — легко согласился Марк. — Безусловно. Желаете посмотреть свое будущее жилье? Мы ведь до него даже не дошли.

— Да, желаю! — решительно заявил Стабий. — Убей меня гром! Как ты построил такое чудо, парень? Люди болтают про тебя всякие небылицы. Теперь-то я понимаю почему.

— Так для того и построил, чтобы обо мне болтали, почтенный Стабий, — неожиданно серьезно сказал Марк. — Я это сделал не только для прибыли. Имя в Риме иногда значит куда больше, чем деньги.

* * *

— Здесь напишите своей рукой, почтенный, — Флавий Виктор показал стилом. — А тут приложите печать.

— Ты согласен? — старик повернулся к адвокату, которого привел с собой, и тот молча кивнул. Стабий достал из-за пазухи печать и приложил ее к воску таблички, а потом к папирусу. Потом еще раз, и еще.

— Вот договор, по которому мой клиент обязуется заботиться о присутствующем здесь Стабии Руфе. Мы внесли все ваши замечания.

— Да, все верно, — юрист Стабия внимательно прочитал договор. — Можно подписывать, почтенный.

Марк тоже подписал договор, поставил печать и пожал Стабию руку. Дело сделано. Копия пойдет в архив, и оспорить завещание не получится. Оно уравновешено встречными обязательствами. Еда и квартира тоже денег стоят.

Марк вышел на улицу и зашел в попину за углом, где уже сидел Берт. Тот приветливо махнул рукой и подвинул стакан. Небольшая таверна полна народу, но они сидели в углу, едва не соприкоснувшись носами.

— Все получилось? — прошептал Берт.

— Да, — так же тихо ответил Марк. — Подписал завещание. Теперь жди свою долю. Пока старик жив, склад его.

— Так аренду он получать будет! — разочарованно протянул германец.

— Наследник я, — Марк постучал ему пальцем по лбу. — Даже его рабыня мне отойдет. Все, что он скопил, заберем и поделим. А пока я тебе в счет будущих доходов буду хлеб давать. Чтобы на тебя парни не косились.

— Это ты, старший, здорово придумал, — германец оскалил зубы. — У меня еще пару таких стариков на примете есть. Там, правда, жены и дети живы. Но если скажешь, я это вмиг исправлю.

— Да убей тебя лихоманка, Берт! — Марк поднял к закопченному потолку мученический взор. — Все бы тебе ножом махать. Когда ты уже повзрослеешь? Давай лучше выпьем. Хорошее ведь дело провернули.

Глава 2

Чтобы еще такого ввести в меню? — размышлял Марк, лениво пережевывая опостылевшую жареную рыбу. Ассортимент у Криспа небогат. Он много лет готовит одно и то же. Каши, рагу, жареное мясо и рыба. Чего-то не хватает… Может, сладкую выпечку ввести? — напряженно думал Марк. И какие-нибудь напитки по сезону. Зимой глинтвейн… Глинтвейн, ага, как же… Корица нужна. Это не для Субуры развлечение. Какие-нибудь другие травы положить? Ягоды скоро пойдут. Может, морс…

— Марк, — негромко позвал его Крисп. — Люди говорят, в доме Никомахов хотят термополий открыть. У нас с тобой вроде договор был. Никаких термополиев на Спуске.

Марк обеспокоенно вскинул голову. Дом Никомахов стоял в двух сотнях шагов. Если конкуренты там откроются, оборот упадет как минимум на треть. Слишком лакомый кусок — главная улица Субуры. Много охотников кормить тех, кто здесь живет.

— Кто хочет открыть?

— Пришлые какие-то, — пожал плечами кабатчик, злобно гремя кастрюлями и сковородами. — Сын от отца съехал, свой термополий решил открыть. К нему подошли