Горький хлеб - Дмитрий Чайка

— Непорядок, — нахмурился Марк. — Зачем нам чужие термополии, когда своя есть.

Жаждущий больших денег торговец пришел на закате. Марк узнал его сразу, по выразительному, завистливому взгляду. Тут людно. Народ густо обсел длинные каменные столешницы, звенел мелкой монетой и тарелками, громко чавкал и булькал. А разве есть для содержателя харчевни музыка лучше? Вот и этот невысокий мужичок с ранними залысинами встал столбом, впитывая всеми порами тела звуки обеспеченной старости.

— Это он, — показал подбородком Крисп. — Радуется, что скоро деньгу лопатой грести начнет. Сучий сын! Кишки ему выпущу! Порублю мелко и в гуннские пирожки суну…

— Порублю мелко… — в голове Марка появилась какая-то мысль, но исчезла, когда будущий конкурент сел напротив.

— Ты Марк? — спросил тот, а когда дождался кивка, добавил. — Я Мисаил. Мне сказали, в Субуре свои порядки. Нужно у тебя разрешения спросить, когда хочешь лавку открыть. Странно тут у вас.

— Да почему странно? — удивился Марк. — Напротив, у нас все очень разумно устроено. Вон видишь, почтенный Евтихий кушает. Евтихий!

— Да, старший, — подскочил зеленщик.

— Скажи, дружище, — приобнял его Марк. — А если я позволю этому человеку рядом лавку открыть, точь-в-точь как у тебя? Ты рад будешь?

— Да упаси господь, Марк! — побледнел зеленщик. — Я едва хрисаргир оплатил. Если еще одна лавка с зеленью откроется, конец мне.

— Значит, не будет лавки, — кивнул Марк. — Кушай, родной, кушай. Прости, что побеспокоил.

Он повернулся к гостю и продолжил.

— Тут все так устроено, почтенный Мисаил: Евтихий торгует зеленью, Крисп — едой, еще кто-то — тканью, сандалиями или посудой. Вон там сидит Никита. Он не платит мне за хлеб ни нуммия, но за это поставляет баранину. И даже если кто-то предложит мне бесплатные дрова, я их не возьму. Потому что дрова мне привезет сосед Лукий. Понимаешь? Каждый занимается своим делом, а все нужное покупает у соседей. Или меняет. Или берет в долг, если денег нет. Нам не нужны чужаки. Они отнимают хлеб у тех, кто здесь родился и живет.

— Ты не можешь запретить мне открыть термополий! — возмутился Мисаил.

— Не могу, — кивнул Марк. — Я тебе прямо сейчас говорю: открывай. Не в моей власти запретить тебе что-то. Но в моей власти попросить этих людей не ходить к тебе. Не приказать, а попросить. Понимаешь разницу? Ты хочешь каждый день выбрасывать гору еды?

— Я жалобу префекту подам! — побагровел Мисаил. — Ты беззаконие творишь!

— А я тебя засужу, — хладнокровно заявил Марк и повернул голову к Криспу. — Скажи, дружище, ты слышал, как он мне побоями угрожал?

— Да тут все это слышали! — дружелюбно оскалился кабатчик. — Гай, ты слышал? Свидетелем пойдешь?

— Если надо, пойду! — оторвался от тарелки мордатый угольщик. — Только скажи сначала, чего говорить надо.

— Молодец, — усмехнулся Крисп и кинул ему небольшую булочку. — Правильно ответил.

— Да что у вас тут происходит?

Мисаил сидел бледный и утирал обильный пот. Редкие волосы прилипли в макушке, а он водил глазами по сторонам, слушая, как входящие приветствуют друга, как обнимаются и подбегают к Марку выразить почтение. Чужак начал что-то понимать.

— Это Субура, уважаемый, — с сочувствием смотрел на него Марк. — Тут другая жизнь, не та, что у Номентанских ворот. Мы заботимся друг о друге и не позволим чужакам разорять своих.

— А мне что делать? У меня семья! — с надрывом спросил Мисаил.

— Поищи другое место, — посоветовал Марк. — Открой термополий в переулке, я не стану мешать. Более того, я дам тебе хорошую цену на хлеб. И если тебе будет удобно, позволю набирать воду из моего фонтана. И я обещаю, что уйму бродяг, которые поначалу будут тебе докучать. Я готов тебе помочь, уважаемый. Помочь во всем, но при условии, что ты не откроешь ничего на этой улице.

— Я подумаю, — несмело поднялся Мисаил и с тоской посмотрел по сторонам. — Неужели убыло бы от вас… Деньги так и идут.

— Курочка по зернышку, двор в говне! — поднял палец Марк. — Тут нуммий отберут, там отберут, а там, глядишь, и налоги платить нечем. Иди, почтенный, с богом. Поищи себе другое место.

Мисаил ушел, а Марк повернулся к Криспу и сказал.

— Мне кажется, сладких пирожков не хватает. Попробуем положить вместо начинки пасту из фиников и протертую айву с медом. Отвар из чабреца и пирожок. Вместе вкуснее!

— Давай, — радостно кивнул Крисп. — С такими печами чего бы и не сделать. С инжиром еще можно. Хорошо пойдет.

* * *

Следующим утром Марк решил сам развезти хлеб по диакониям. Вроде бы недовольны отцы из дальних концов Рима. Возчик загрузил тележку после первой выпечки и поехал вверх по склону Виминала, прямо к титулу Пуденция. Эта церковь ближе всего стоит.

В небольшой храм шел народ со всей Субуры. Проповеди отца Филиппа задевали какой-то нерв в душах людей. Хорошим он был человеком, не испорченным властью и деньгами. Люди тянулись к нему. Вот и сейчас он служит.

— Отец Евгений, — облобызался Марк с дьяконом. — Я хлеб привез. Вам сколько?

— Давай полсотни, — почесал нос старичок-дьякон. — Новые люди из Реции пришли. Там вроде войны сейчас нет, но и жизни никакой нет. Решили бежать оттуда, пока на дорогах спокойно.

— Спокойно… — задумался Марк.

И впрямь год, который он знал как четыреста двадцатый от Рождества Христова, оказался на редкость скучным. В хорошем смысле этого слова. Консул Констанций дал передышку истерзанной варварами стране. Только на границе части пограничников-лимитанов сдерживали вторжения мелких шаек. Так то дело обычное. Готы, гунны и даже вандалы в Испании сидели тихо.

— Дай-то бог! — сказал Марк. — Сиятельному Констанцию долгих лет.

— Аминь, — сложил руки на груди дьякон.

— Тут печать поставь, святой отец, — ткнул ему таблицу возчик. — Полсотни хлебов.

— Как писцы в префектуре, право слово, — поджал губы дьякон, но хлеба добросовестно пересчитал и печать поставил. — Вот вас господин архидьякон воспитал, на удивление просто.

Проблема стала ясна только к концу дня. Пока