Искусство побеждать в спорах - Артур Шопенгауэр

Подобное положение затрудняет задачу четкого разграничения двух областей – логики и диалектики. Между тем, по моему убеждению, логика может быть определена как «наука о законах мышления, то есть о способах деятельности разума» (происходящая от глагола «обдумывать», связанного с понятием разума). Диалектика же, если употреблять это слово в его современном смысле, есть «искусство ведения спора или беседы».

Всякий разговор предполагает обмен мыслями или фактами: иногда он носит повествовательный характер, иногда – аналитический. Отсюда следует, что логика имеет дело с тем, что дано a priori[3], без всякой примеси исторического содержания. Она изучает универсальные законы мышления, которым подчиняется разум, когда он действует сам по себе, в уединении, не подвергаясь внешним влияниям и заблуждениям.

Диалектика же рассматривает взаимодействие двух разумов, действующих одновременно. Из этого взаимодействия неизбежно возникает спор – своего рода духовное состязание. Казалось бы, обладая чистым разумом, люди должны приходить к согласию; однако на практике этого не происходит. Причина заключается в различии индивидуальных особенностей, присущих каждому участнику. Следовательно, этот элемент носит эмпирический характер.

Таким образом, логика как наука о мышлении может быть построена полностью a priori, тогда как диалектика формируется преимущественно a posteriori[4], через наблюдение за тем, как чистая мысль искажается под влиянием индивидуальных различий в процессе совместного мышления. Она изучает также средства, к которым прибегают спорящие, чтобы представить свои субъективные мысли как объективные.

Причина этого кроется в человеческой природе: стоит человеку заметить, что чужое мнение расходится с его собственным, как он склонен прежде всего считать ошибочным именно чужое суждение, а не подвергать сомнению свое. Иными словами, человек по природе своей стремится всегда быть правым. Именно это свойство лежит в основе особой дисциплины, которую я называю «диалектикой», или, во избежание недоразумений, «эристической диалектикой».

Следовательно, эристическая диалектика – это искусство вести спор таким образом, чтобы непременно оказаться правым per fas et nefas[5].

Слово «эристика» лишь более резко подчеркивает сущность этого явления.

Объективно человек может быть прав, но не казаться таковым ни другим, ни даже самому себе. Это происходит, когда противник опровергает приведенные доводы, и это принимается за опровержение всей позиции, хотя могли существовать и другие, невысказанные аргументы. В таком случае противник оказывается как бы окружен ложным сиянием правоты, хотя на деле он может ошибаться.

Отсюда следует, что объективная истина и убедительность в глазах слушателей – вещи различные. Эристическая диалектика имеет дело исключительно со вторым.

Если бы люди были лишены злонамеренности и всегда были честны в обмене мыслями, то стремились бы исключительно к истине, не придавая значения тому, кто именно оказался прав. Но в действительности все иначе: вопрос о том, «кто прав», приобретает первостепенное значение. Наш разум крайне чувствителен к уязвлению самолюбия и не желает признавать собственную ошибку.

Идея о том, что мысли стоит обдумывать, прежде чем озвучивать, кажется очевидной. Однако, помимо способности мыслить, людям свойственны болтливость и недобросовестность. Мы часто говорим не подумав, и даже осознав ошибочность своих слов, продолжаем упорно их защищать.

Любовь к истине уступает место любви к собственному мнению: истина начинает казаться ложью, а ложь – истиной.

Однако и эта недобросовестность – настойчивая защита собственного тезиса, фальшь, которую мы сами прекрасно осознаем – имеет свое основание. Часто в начале разговора мы глубоко убеждены в справедливости собственного суждения, но вскоре аргумент противника оказывается настолько силен, что опровергает и рушит нас; если же мы сразу откажемся от своего убеждения, то, возможно, впоследствии убедимся: мы были правы, но наше доказательство оказалось ошибочным. Для защиты нашего тезиса могли существовать веские доводы и доказательства, но, к несчастью, такой спасительный аргумент не пришел нам в голову. Таким образом, мы вырабатываем себе правило ведения споров с аргументами, убедительно доказывающими предмет, и одновременно допускаем, что резонность противника лишь кажущаяся и что в ходе диспута мы можем случайно наткнуться на довод, который либо окончательно разрушит аргумент противника, либо иным образом выявит несправедливость его мнения.

Благодаря этому, даже если мы не обязаны быть недобросовестными в споре, мы очень легко можем случайно таковыми стать. Так взаимно поддерживаются немощь нашего суждения и превратность нашей воли. Отсюда следует, что ведущий диспут борется не за истину, а за собственный тезис, как pro aris et focis[6], ведет дело per fas et nefas и, как я уже отмечал, не хочет от этого отказываться.

Каждый стремится взять верх, даже ясно осознавая, что его позиция неверна, ошибочна или вызывает сомнение.

Никколо Макиавелли[7] советовал государю использовать любую слабость противника, чтобы нанести удар, поскольку иначе тот сам воспользуется подобным моментом. В споре действует тот же принцип. Было бы иначе, если бы в мире господствовали искренность и стремление к истине; однако рассчитывать на это нельзя. Более того, за такие качества редко полагается награда. Поэтому и в споре неразумно ожидать от противника благородства: если ты уступишь ему в том, что лишь кажется справедливым, почти наверняка он не ответит тем же, а, напротив, воспользуется ситуацией. Отсюда следует, что и самому приходится действовать аналогично.

Разумеется, следует стремиться к истине и избегать пристрастия к собственным взглядам. Но нет никакой гарантии, что собеседник будет придерживаться тех же принципов.

В деле защиты своей позиции большую роль играют личная ловкость и проницательность.

Этому искусству учит повседневный опыт, и потому каждый человек обладает своего рода природной диалектикой – так же как и природной логикой. Однако первая значительно менее надежна, чем вторая. Люди редко мыслят вопреки законам логики: ошибочные суждения встречаются часто, но ошибочные выводы – гораздо реже. Поэтому трудно найти человека, лишенного элементарной логики, но весьма легко того, кому недостает диалектической способности.

Диалектика – природный дар, распределенный крайне неравно, и потому она сходна со способностью суждения, которая также дается людям в разной степени. А вот здравый разум распределен значительно более равномерно.

Нередко случается, что внешне убедительная аргументация опровергает положение, которое в действительности является истинным, и наоборот: победитель в споре обязан своей победой не столько правоте, сколько искусству ведения дискуссии. Как и в других областях, врожденный талант играет здесь решающую роль. Однако упражнение и наблюдение за приемами, с помощью которых опровергают противника или защищают собственную позицию, могут существенно помочь в овладении этим искусством.

Именно поэтому логика почти не имеет практического применения, тогда как диалектика обладает им в полной мере. По-видимому, Аристотель[8] построил