Искусство побеждать в спорах - Артур Шопенгауэр

Логика занимается формой утверждений, диалектика – их содержанием.

Следовательно, исследование формы как общего должно предшествовать исследованию содержания как частного.

Однако Аристотель не проводит столь четкого различия, как хотелось бы. Он признает диспут важнейшей областью диалектики, но одновременно связывает ее с поиском истины. Он указывает, что утверждения можно рассматривать с философской точки зрения – в отношении их истины, и с диалектической – в отношении их убедительности для других.

Хотя он и отмечает различие между объективной истиной и ее признанием, делает он это лишь вскользь, вследствие чего его правила нередко смешивают цели поиска истины с приемами убеждения. По этой причине можно сказать, что в своем трактате De elenchis sophisticis[9] он не вполне достиг цели – четкого отделения диалектики от софистики и эристики.

Согласно его замыслу, различие должно заключаться в следующем: диалектические рассуждения истинны по форме и содержанию, тогда как софистические и эристические – нет. Различие же между последними состоит в цели: эристика стремится к победе в споре, софистика – к выгоде или славе. Однако на практике определить истинность содержания крайне трудно, и сами участники спора редко могут быть в этом уверены. Даже итог дискуссии дает лишь сомнительный результат.

Поэтому под диалектикой в аристотелевском смысле следует понимать также софистику и эристику, определяя ее как искусство во что бы то ни стало оставаться правым.

Разумеется, наилучшее средство – действительно иметь основания быть правым.

Но одного этого недостаточно для людей, учитывая ограниченность их рассудка; да и не всегда это необходимо. Поэтому требуются особые приемы, которые можно применять независимо от объективной истины. Тем более что в большинстве случаев невозможно с полной уверенностью определить, на чьей стороне она находится.

Отсюда следует, что логика и диалектика должны быть разграничены гораздо строже, чем это сделал Аристотель. Логика должна заниматься объективной истиной, насколько она может быть выражена формально, тогда как диалектика – исключительно искусством одерживать победу в споре.

Кроме того, не следует отделять диалектику от софистики и эристики, как это делал Аристотель, поскольку такое различие основано на предположении об объективной истине, которую мы не в состоянии надежно установить заранее. В этом отношении остается лишь повторить вслед за Пилатом: «Что такое истина?» Ибо: veritas est in puteo – «истина скрыта на дне колодца»[10]. Нередко после оживленного спора каждый из участников в итоге склоняется к мнению противника – словно они обменялись своими взглядами.

Нетрудно утверждать, что цель спора – установление истины; трудность в том, что неизвестно, где именно она находится, поскольку как чужие аргументы, так и собственные легко вводят нас в заблуждение. Наконец, следует помнить: re intellecta, in verbis simus faciles[11]; поскольку на диалектику принято смотреть как на науку, равнозначную логике, то, как уже было отмечено ранее, мы будем обозначать нашу науку как dialectica eristica – «эристическая диалектика».

Главное правило состоит в том, чтобы четко определить предмет каждой науки. Применительно к диалектике это означает: рассматривать ее исключительно как искусство всегда оставаться правым – независимо от объективной истины. Разумеется, добиться этого гораздо легче, если мы действительно правы.

Диалектика должна учить нас защищаться от любых нападок – особенно несправедливых – а также самим нападать, не впадая в противоречия и не рискуя быть опровергнутыми.

Необходимо решительно отделить стремление к установлению объективной истины от искусства добиваться того, чтобы наши суждения казались истинными для окружающих. Первое относится к области рассудка, способности мыслить и опыта – и потому не может быть сведено к какому-либо искусству. Второе же составляет подлинную сферу диалектики.

Иногда диалектику определяют как «логику очевидности», но это неверно. В таком случае она могла бы служить лишь для защиты ложных положений. На деле же диалектика необходима и тогда, когда мы правы – именно для того, чтобы суметь отстоять свою правоту. Для этого требуется знание не только честных, но и сомнительных приемов, поскольку только так можно вовремя распознать их у противника и, при необходимости, обратить против него его же собственное оружие.

Поэтому объективная истина в диалектике либо вовсе не принимается в расчет, либо рассматривается как нечто второстепенное. Главная задача состоит в том, чтобы научиться защищать собственные положения и опровергать чужие. Нередко сам участник спора не знает, прав ли он; еще чаще он убежден в своей правоте, тогда как на деле ошибается; а бывает и так, что оба спорящих уверены в своей правоте – и именно в таких случаях справедливо выражение veritas est in puteo.

В начале спора каждый убежден, что истина на его стороне; в ходе обсуждения оба начинают сомневаться; и лишь конец спора, по идее, должен прояснить положение – хотя на практике это происходит далеко не всегда. Поэтому диалектика, подобно искусству фехтования, не обязана заботиться о том, кто прав в исходном конфликте. Учитель фехтования не разбирает причины ссоры – его интересует лишь техника удара и защиты. Точно так же и диалектика есть не что иное, как своего рода фехтование умами.

Лишь при таком понимании диалектика может стать самостоятельной областью знания. Если же сделать ее целью исключительно истину, мы вернемся к чистой логике; если же будем доказывать истину с помощью ложных средств, то окажемся в сфере софистики. И в том и в другом случае предполагается, что нам заранее известно, где истина и где ложь – тогда как это почти никогда не бывает очевидно.

Поэтому наиболее точным остается прежнее определение:

диалектика есть умственное фехтование, направленное на то, чтобы доказать свою правоту в споре.

Название «эристика» еще точнее передает эту суть, чем «диалектика», однако наиболее подходящим представляется выражение «эристическая диалектика».

В таком понимании диалектика представляет собой систематическое изложение и анализ тех приемов, к которым прибегают люди в споре, когда замечают, что истина не на их стороне, но все же стремятся любой ценой добиться признания своей правоты. Было бы нелогично строить научную диалектику на поиске истины, если в естественной, повседневной практике спора главной целью является победа.

Следовательно, задача научной диалектики – выявить и описать эти приемы, чтобы в серьезных спорах можно было сразу их распознавать и успешно отражать. Поэтому ее сознательная цель – не истина, а победа, то есть способность остаться правым в глазах собеседников и слушателей.

Насколько мне известно, эта область до сих пор почти не разработана. Поэтому перед нами открывается широкое поле для исследования.