Измена. Любимых (не) предают - Тая Шелест

— Оставь меня в покое, — мой голос звучит очень странно, даже незнакомо.

Надломленный и усталый.

Кажется, Геворг тоже это понимает. Понимает, что я вымотана донельзя, и с меня на сегодня достаточно. Он опускает руки и разочарованно вздыхает, поджимая губы.

Догадывается, что сегодня ему ничего не перепадёт.

— Ладно, успокойся. Я тебя и пальцем не трону. Но и отсюда ты больше никуда не уйдёшь, это ясно?

Опускаю голову, глядя себе под ноги.

Пусть думает, что смирилась. Слишком устала от всего, слишком болит в душе.

Он вытер об меня ноги, наказал и дал понять, кто тут хозяин. Теперь будет чем похвалиться перед семьёй. Не сомневаюсь, он очень доволен.

— Ложись спать, — приказывает, стягивая рубашку.

Сейчас мне не стоит лезть на рожон, и я это прекрасно осознаю. Очередного нападения просто не выдержу.

— Сразу после тебя.

Он снимает джинсы, укладывается в кровать и демонстративно откидывает для меня одеяло.

Медленно, нога за ногу, обхожу кровать по дуге и ложусь на спину. Лицом к мужчине желания нет, спиной — чревато, а боком вполне смогу отслеживать каждое его движение.

Что-то подсказывает, что сегодня я не засну. Потому что всё моё будущее оказалось под угрозой. Он не опустит, а если сбегу — найдет.

Значит нужно сбежать туда, докуда он не сможет дотянуться. Куда?? И, самое главное, на что?

Муж поворачивается ко мне. Кажется, что моя покорность его смягчает. Он улыбается уголком губ, смотрит влюбленными глазами. Вижу, что очень хочет коснуться, но сдерживается. Понимает, что и без того натворил дел.

Моё плечо горит огнём. Закрываю глаза и слышу:

— Всё наладится, любимая.

Само собой. Но только без тебя.

Через какое-то время он всё-таки отворачивается и засыпает. Слышу его размеренное дыхание и не могу не удивляться, насколько для этого мужчины всё просто. Избил, поскандалил, вымотал нервы? Подумаешь… это никак не помешает спокойному сну.

Чтобы я еще раз вышла замуж и поставила себя в зависимость? Да никогда в этой жизни!

Слегка поворачиваю голову, чтобы убедиться наверняка, что муж спит.

Тот не шевелится. Одеяло соскальзывает с его обнаженной спины. На смуглой коже четко выделяются едва зажившие характерные царапины от женских ногтей… я закрываю глаза.

И открываю их уже утром. В шоке от самой себя, подскакиваю, чуть не падая с кровати. Чёрт! Как я умудрилась заснуть??

В комнате никого нет, а дверь распахнута. На подгибающихся ногах иду на звук закипающего чайника.

Захожу в кухню и вижу Геворга. Одетый в одни пижамные штаны, муж сооружает себе завтрак.

Подняв голову, он улыбается.

— Доброе утро, любовь. Как спалось?

Игнорирую его вопрос. Перед глазами стоят те самые царапины на его спине.

— Где мама? — шепчу хрипло.

— Уехала. У нее дела.

Сердце падает куда-то вниз. Какие ещё дела? Он просто убедил её, это он может. А она слишком доверчива. Хоть мужчин и не любит, но у нее перед ними странный пиетет.

Никогда этого не понимала и никогда не пойму.

— Садись завтракать, — муж достает из шкафа мою кружку, — после завтрака едем к родителям.

Тяжело сглатываю, понимая, что профукала свой единственный шанс вырваться на свободу.

— Зачем?

— Вернём орудие наказания, — усмехается, — и ты покажешь родителям, что оно возымело эффект.

Непонимающе смотрю на него, явно очень довольного тем, как всё обернулось.

— Что ты имеешь ввиду?

Его взгляд леденеет. Кружка со стуком опускается на столешницу.

— Ты будешь вести себя с ними максимально вежливо, смотреть в пол и улыбаться. Иначе повторим вчерашнюю беседу. Поняла, любимая?

22

И что я могу возразить? Он уже не тот Геворг, с которым можно договариваться и которого можно упрашивать.

Поэтому просто усаживаюсь за стол, чтобы неспешно позавтракать.

Еду никто не отменял.

Разумеется, я бы могла продолжить активную войну и вообще отказаться есть. Но в таком случае пострадаю только я сама.

А мне и без того достаточно проблем.

Плечо до сих пор болит.

Сижу, потягивая горячий чай, смотрю в окно и морщусь от неприятных ощущений. Хотя не знаю, что больнее, физическая рана или же чувствовать то, что творится сейчас внутри.

Меня медленно, но верно затапливает отчаяние. Как мама могла меня бросить? А еще я осталась без связи и какой-либо помощи.

Впору опустить руки и смириться с положением дел.

Представляю, как сейчас будет злорадствовать свекровь, как станет исходить ядом. Ведь добилась, чего хотела… Все они добились.

Как мало всё-таки некоторым нужно для счастья. Сломить чью-то волю, довести до отчаяния.

Нет, от такой семьи нужно быть чем дальше, тем лучше. Любым способом.

Вот только у меня пока что ни единого варианта, как это сделать.

Мама меня предала.

— Что с тобой? — погруженная в свои мысли, невольно вздрагиваю от звука мужского голоса.

Геворгу это не нравится. Раньше мы были на равных, и всем было комфортно.

А теперь я его просто боюсь. Странно, что он не рад. Разве не этого добивался?

— Плечо болит. Ты обещал отвезти в больницу, кстати.

— Ничего я тебе не обещал. Покажи.

Демонстрирую воспаленную полосу от удара плетью. Поджимая губы, муж встает, чтобы достать аптечку. Берет заживляющую мазь и садится рядом.

Выдавливает полупрозрачную массу на пальцы, затем осторожно касается раненой кожи. Мазь щиплет, но я терплю, отвернувшись к окну.

С недавних пор смотреть на Геворга даже неприятнее, чем чувствовать подобную боль.

— Лучше?

— Лучше, если бы нечего было мазать.

— Ты знаешь, что делать, чтобы этого не повторилось.

Поворачиваю голову, встречаясь с ним взглядом.

Он наивный? Или глупый? Или настолько самоуверенный, что до сих пор верит в то, что я с ним останусь после всего?

— Я здесь только потому, что ты меня удерживаешь против воли, — сообщаю тихим, полным ненависти голосом, — и уйду при первой же возможности. Засвидетельствую травму и подам на тебя еще одно заявление в полицию.

Он закатывает глаза, словно я сморозила несусветную глупость.

— Не будь ребенком. Это жизнь, Эля. Иногда нужно в чём-то быть мягкой, иначе она просто переломит тебя пополам.

— Не она, а ты. Если бы я тебе изменила, что бы ты сделал?

— Убил бы его.

— А меня?

— А тебя я люблю. Простил бы со временем.

Качаю головой.

— То есть ты даже в теории не рассматриваешь того, что мы можем расстаться?

— Ты допила чай? Собирайся. Отец не любит опозданий.

Отодвинув полупустую чашку, поднимаюсь и иду переодеваться. Не имею ни малейшей идеи, как избежать очередной моральной экзекуции… причем знаю наверняка, что день с