Свет между нами. Откровения медиума о потустороннем мире - Лора Линн Джексон

потому что Рич не отходил от меня ни на шаг. Около полуночи мы решили заглянуть в еще один, последний бар. Крошечное местечко – темное и прокуренное, с несколькими столиками в дальнем конце. Когда Рич извинился и ушел в уборную, мы с Гарретом остались наедине.

– Итак, – сказал Гаррет как ни в чем не бывало. – Какова твоя история?

Я рассказала ему все. Полностью.

В том прокуренном баре я выдала многое из того, что сидело внутри. Поведала о детстве, своих страхах и недавнем расставании. Без прикрас и уверток. Гаррет отметил мою искренность. Он рассказал, насколько болезненным стал для него развод родителей. И что несколько лет назад последние отношения закончились хуже некуда. Мы делились друг с другом тем, что никому и в голову не придет рассказывать на первом свидании.

Настало время идти домой, и Гаррет спросил мой номер.

* * *

На свидании в модном ресторане морской кухни на Манхэттене я снова обнажила перед Гарретом душу. Не было ни обмана, ни притворства – ничто не стояло на нашем пути. Я собралась с силами и рассказала ему о своих способностях. Гаррет, казалось, был заинтересован – может, даже очарован, но ни разу не обеспокоен.

У нас даже не было полноценного периода ухаживаний. Спустя четыре месяца мы заговорили о свадьбе.

12

Прибытие

Это случилось солнечным воскресным днем, в небесах над Джонс-Бич, Нью-Йорк. В то время Гаррет работал полный день, а вечером занимался в юридической школе – загрузка была просто сумасшедшей. В промежутках между работой, учебой и домашкой он не мог уделять мне много внимания. Мы встречались уже год, но я жила с мамой на Джонс-Бич – там проходили соревнования по триатлону, в которых участвовал брат. А мы с мамой были его особой группой поддержки. Джонс-Бич, расположенный на одном из островов у южного побережья Лонг-Айленда, всегда казался мне удивительным, одухотворенным местом. Глядя на бесконечный горизонт, я чувствовала особую связь со Вселенной.

В одну из прогулок по пляжу я вдруг почувствовала, как что-то затмило солнце. Посмотрев вверх, я увидела темный мерцающий занавес, тянущийся по небу. Когда глаза привыкли, оказалось, что он был не черным, а глубокого сияющего янтарного цвета. Он двигался, трепетал, словно живой, пропуская тонкие лучики солнечного света, которые испещрили пляж по всей длине. Я стояла на песке потрясенная, в восторге от этого редкого и прекрасного зрелища.

Понаблюдав еще немного, я поняла, что этот занавес не был единым целым. Он состоял из тысяч, десятков тысяч бабочек монархов.

Это была сезонная миграция. Огромные рои монархов с яркими оранжевыми крыльями в черной окантовке совершали свое храброе путешествие из Канады в Мексику – прочь от зимнего холода, который был для них смертелен. Казалось, они заполнили каждый дюйм на небе. Некоторые бабочки осмелились спуститься на землю, на руки и плечи глядевших на них людей, прежде чем снова взлететь и присоединиться к остальным. Я ощутила безграничную любовь и привязанность к бабочкам. Не только из-за этого неожиданного и прекрасного представления в небе, но и потому, что поняла – это был знак. Когда я была маленькой, дедушка рассказывал о бело-коричневой бабочке, которая прилетала, стоило ему появиться на крыльце. После его смерти бабочка время от времени наведывалась и к нашей семье – мы называли ее дедушкиной бабочкой.

Став старше, я попросила любимых на Той Стороне о знаке, по которому смогла бы понять, что они рядом. Я выбрала бабочку монарха из-за цвета ее крыльев – оранжевый мой любимый. Бабочки всегда появлялись перед важным экзаменом или жизненным выбором, чтобы дать мне знать – мои любимые здесь, со мной.

И теперь, совершенно неожиданно, они были здесь. Я повернулась к матери и схватила ее за руку.

– Вот оно, – сказала я. – Вселенная пытается мне что-то сказать. Бабочки – это праздник! Скоро случится что-то хорошее!

Я наблюдала за монархами, пока они не стали лишь смутным пятнышком вдалеке. О чем они возвещали? Что Вселенная пыталась сказать мне?

На следующий день я узнала, что беременна. В тот же момент все обрело смысл.

Я почувствовала огромную, беззаветную любовь к своему еще не рожденному ребенку. У меня появилась связь с чем-то гораздо более значимым, чем моя маленькая жизнь. Я стала проводником новой души, которая готовилась прийти в наш мир! Мой ребенок, моя девочка – я уже знала это – вырастет в любви. Она будет храброй и сильной и изменит мир! И вдруг стало неважно, что мы с Гарретом иногда ругались. Нам было предназначено расти, меняться и становиться лучше – вместе. Непростая задача: помочь друг другу стать людьми и родителями, которыми суждено стать. Это был наш общий путь.

* * *

Поженившись в лютеранской церкви на Лонг-Айленде, мы спокойно начали супружескую жизнь. За три недели до срока у меня начались схватки. Наша прекрасная малышка появилась на свет в родильной палате Хантингтонского госпиталя.

Мы назвали ее Эшли.

Она была совсем крошкой, розовой и крепенькой, а ее маленькие глазки были прикрыты припухшими веками. Я взяла ее на руки и поняла, что эта встреча не первая – она словно всегда была частью меня. И теперь, когда она родилась, я почувствовала, что энергии моей души стало в два раза больше. Любовь к Эшли уже изменяла меня. Я росла и развивалась на каком-то другом уровне, понимая, что моя жизнь уже никогда не станет прежней.

* * *

Крушение рейса TWA 800 положило конец моим сеансам, и почти три года я подавляла свой дар. Конечно, я все еще воспринимала энергию других людей – от этого никуда не денешься, – но портал на Ту Сторону был плотно закрыт.

Тем не менее за несколько дней до того, как стало известно о моей беременности, я начала ощущать странную энергию. Иногда ее было так много, что приходилось шнуровать кроссовки и идти бегать. Словно я вернулась в те дни, когда играла в футбол, и единственное, что могло меня успокоить, – возможность часами носиться по полю. Я не знала, откуда бралось столько энергии, и нарезала круги на местном стадионе, чтобы ее сжечь.

Но когда я обнаружила, что беременна, энергия стала еще интенсивнее. Появлялись вспышки информации – слова, изображения, звуки, чужие чувства, – словно я проводила для кого-то сеанс. Так продолжалось всю беременность, и, когда родилась Эшли, я старалась не обращать на это внимания и жить как ни в чем не бывало. Мне не хотелось впускать Ту Сторону обратно.

Вскоре я поняла,