Феодал. Том 5 - Илья Рэд

шерстяной покров, чтобы нас не сдуло. К тому же ветра здесь были быстрей. Я чувствовал, что сто́ит расслабиться, как улечу отсюда словно безликий листик, сорванный с осеннего древа.

— Туда! — крикнул я камнекожему, показывая на затылок маммотума.

Трубные угрожающие звуки его сородичей продолжали разрывать воздух, а наш гигант то и дело махал хоботом и сердито топтал землю мощными ногами. Спустя непродолжительное время остатки йети пустились наутёк к поселению. Их было что-то вроде пары десятков.

— Ляг на него! — приказал я, когда мы уже топтались на голове.

Сейчас был опасный момент. Начни магвзерь мотать башкой туда-сюда и всё: пиши в полëте завещание. Поэтому я действовал быстро, пока ярость ещё бурлила в этом существе. Внимание маммотума было приковано к дрогнувшему врагу. Я вывалился из своего укрытия и коснулся ладонью серой кожи гиганта.

«Ну что, приступим».

Развитой ментальностью, как виверны, эти существа не обладали, но я ведун, и моя магия может действовать на всех живых тварей с наличием хоть какого-то сознания. Тонкости вычисления показателей и всякие недоступные мне сущности сейчас не нужны. Всё, что я желал — это дать импульс к действию.

Используя когнитивный модельный ряд, я взял готовое заклинание Аластора, скомкал его в золотистую сферу, получив материал для «лепки». В прошлый раз я использовал самодельную ментальную магию против беглеца-мага и столкнулся с болевым шоком. Труп моего врага говорил о предсмертных мучениях, но я не жаждал того же самого для маммотума. К тому же тогда погибну и я.

Поэтому началось разбиение всей это пси-массы, или как она там называется, на составные части. Учитель не зря конструировал свои сложные заклинания из множества мелких, вот и попробуем сами это на практике. Тем более что мой ранг Ведуна повысился. Это, кстати, ощущалось. Если в прошлый раз уничтожение шаблона высосало уйму сил, то сейчас я даже не обратил на это внимания.

Однако после создания элементов накатило неслабо, почувствовал, как резко тают магические силы при попытке контроля. Три разных фигуры повисли в воздухе. Они были выбраны скорее интуитивно, на основе анализа заклинаний Аластора.

Вечерами я долго рассматривал золотые конструкции и искал в них совпадения. Так вот, удалось вычислить, что треугольники отвечали за агрессию, активность и пусковые действия. Учитель вплетал их в заклинания диагностики, зачастую используя трёхмерность, как сдерживающий фактор.

Стороны одной сложной фигуры гасили негативные посылы, лишь извлекая информацию, а не побуждая что-то сделать. Из-за этого человек не ощущал тех самых «касаний» к своему сознанию.

А вот я напрямую хотел надавить на инстинкт самосохранения, потому избрал двухмерность. Архетипичный образ — стрела. Оперение, древко и наконечник — всё это я создал на основе пси-массы, а затем материализовал в руке. Сил пускать снаряд уже не было, так что я замахнулся и по-простецки воткнул эту золотистую штуку в голову магзверю. Так сигнал точно дойдëт. Потому и взбирался сюда.

Заклинание подействовало не сразу, и я успел забраться обратно в транспортную коробку.

— Уходим, — вяло произнëс я, но всё, что мы успели — это вцепиться намертво в шерсть взревевшего колосса.

Глаза магзверя налились кровью, нога-колонна вспахала землю, как это делает бык перед броском, а затем вожак маммотумов сдвинулся с места. Его целью стал «город» йети. Обычно спокойные травоядные существа никогда первыми не нападали, но сейчас… Сейчас я подправил их установки, взвинтив уровень угрозы до максимума. Это было объявление войны. Либо они нас, либо мы их.

Громадина набрала скорость, и я увидел, как остальные особи тоже заразились этим воинственным бешенством, поспевая за своим лидером. Пробирающий до основания трубный глас означал конец всему живому. Я натравил один межмировой вид на другой.

Йети не успели ничего сообразить, как эта несущаяся орава смела их многотысячную стоянку. Растоптала, раздавила, вспахала всё бивнями. Охотников хватали хоботами и плющили как насекомых. Тут и там доносился жалобный и трусливый скулёж, но он утопал в сорвавшейся с цепи жестокости стада.

Впервые йети почувствовали себя жертвами и не знали, как с этим быть. Слом природной программы ввёл их в ступор. Некоторые просто смотрели, как на них опускается многотонная ступня, и ничего не делали, так и умирали.

Это было тотальное истребление.

По-другому я не мог. Нас бы ждала та же участь. Снежным охотникам ничего не сто́ит догнать группу людей на привычной им местности. Они бы пустили по нашу душу всех: и следом, и наперерез. Экспедиция оказалась в ловушке, из которой нет выхода.

От самодельного заклинания меня мутило. Мы болтались тряпичной куклой на огромной высоте, каждую секунду грозя упасть в кровавое месиво внизу. Я пару раз терял сознание. Всё вокруг тряслось, уши заложило от шума настолько, что из носа потекла кровь.

Не помню как, но оказался внизу. В голове звенело. Я разлепил глаза и в свете заката увидел удаляющееся стадо. Оно поднимало за собой снежную пыль и облако пара от разгорячëнных тел. Все быстро превратились в маленькие силуэты на горизонте.

«Убежали», — подумал я, кладя руки на борта транспортного гнезда, и тут меня вырвало.

Спустя пять минут желудок успокоился, и я смог сфокусировать взгляд, чтобы окинуть долину изучающим взглядом. Мы для этого вскарабкались на земляной пласт. Когда-то ровное поле теперь покрылось наростами вспаханной вечной мерзлоты. Повсюду зияли впадины от следов маммотумов, которые потихоньку заметал равнодушный снег. Из нутра «Жëлтого-6» медленно просыпалась вечерняя метель.

Во рту пересохло, я смочил губы водой из термофляги и нашëл ломоть солонины в сумке с припасами. Чудо, что она не вылетела как все копья и дротики, но вот медикаменты, увы, не сохранились. Пришлось использовать стяжень из тех запасов, что носил с собой. Головокружение и боль практически сразу прекратились.

— Владимир! Он здесь мужики, цел, слава богу! — до меня донёсся знакомый голос справа.

Мефодий тоже взобрался на бугор вспаханной земли и заметил оттуда меня. Берсерк радостно помахал окровавленной секирой. Похоже, времени они зря не теряли. Добивали тех, кто умудрился выжить. Богатырь резво добрался до меня вместе со Склодским.

— Мы уж думали всё, погиб, — в голосе Куликова читалось облегчение, а лекарь мигом пробежался по мне диагностическим заклинанием и поцокал языком.

— Опять магическое истощение…

— Какие у нас потери? — спросил я больше всего волновавший меня вопрос.

— Двадцать три глипта, — ответил Мефодий и как-то странно переглянулся со Склодским.

— А люди? Что по людям? — дважды переспросил я.

К счастью, за спинами боевых товарищей их