8 секунд - Ася Федотова

Керимов притащил мне подушку с пуховым одеялом и оставил на диване в гостиной. А на утро, словно заботливая женушка, сварганил яичницу с беконом. И даже забацал крепкий кофе.

— С Камалией поругался? — закинул удочку друг, пока мы завтракали.

— И это тоже, — признался. потому что больше не мог держать все в себе. — Я вчера Стрельцова встретил в том баре. С Телкой. Может, с работы. Не знаю. И эта была не просто телка, походу.

Дэн скривил губы, как будто дерьма унюхал.

— Твою мать... Опять за старое, Рус.

— Ты мне просто объясни, — проигнорировал его недовольную и даже разочарованную физиономию. — Какого хрена он с ней, если пялит за углом других телок?

— Да, какая к черту разница, — взвился друг. — Тебя это уже не должно колыхать. Забей. Забудь. Она этого всего, пойми. Не стоит, чтобы ты по ней так убивался.

— Знаю, — оперся локтями на стол и склонил голову, взъерошивая волосы. — Торкнет вот тебя с той же силой, может, и поймешь.

В универе совладать с собой не смог. И после долгого перерыва и каких-либо посягательств на Стрельцову, подловил ее после пары и оттащил в закуток перед пожарной лестницей.

— И сколько можно? — вспыхнула та и вжалась в стену, пытаясь сократить расстояние между нами.

Но какого там. Я оперся двумя руками по обе стороны от ее головы, чтобы не рыпалась лишний раз. И взгляд свой лисий, хитрый, выжигающий нутро, отвести не могла.

— Сколько нужно, — жадно пялился в родное лицо и никак не мог успокоиться. — Ты в курсе, что он тебе изменяет? Сам вчера видел.

Взгляд ее мгновенно увлажнился, но резко вздернутым подбородком Ника постаралась изобразить невозмутимость. Получилось отвратительно. На уровне второсортных актеров.

— Ну, допустим, знаю. И что дальше?

— В смысле? Какого ты тогда с ним до сих пор?

— Значит, мне так нужно, — холодно кинула Ника прямо в глаза.

Мне хотелось влепить ей по щеке. Чтобы очнулась, наконец. И зацеловать до пьяной истомы.

— То есть бабки любой ценой? Даже пофиг, что других баб натягивает?

Стрельцова и мускулом на лице не повела.

— Да. Мне нужны его деньги.

Меня едва не стошнило. Прямо ей на ноги от этого признания.

Полное разочарование — об этом вопил мой мозг. Но сердце. Штопанное и рваное в клочья сердце не сдавалось.

— Ник, это днище.

Ее близость, ее запах, ее тело сводили с ума. Как будто не было всех тех месяцев, когда существовали порознь. Как будто и не было ее предательства, ее обмана. Я бы все простил, лишь бы сдалась. И от этого ненавидел себя даже больше, чем ее. Неужели стал настолько бесхребетной тряпкой?!

— А еще это вообще не твое дело, — процедила та сквозь зубы. — И разу уж ты такой правильный, хороший мальчик, то постыдился бы меня по углам зажимать, имея постоянные отношения и девушку. Которая, между прочим, сейчас все видит.

Я замер. Краска отлила от лица. Медленно обернулся через плечо. Ками стояла за моей спиной. Рядом с ней ее подруга. Обе растерянные.

Я понимал, что это конец. И что ничего не смогу объяснить. Ведь Камалия про нас с Никой знала.

Но самое мерзкое — мне ничего не хотелось ей объяснять. Я желал лишь одного. Чтобы все вокруг исчезли и оставили меня наедине со Стрельцовой. Лишь бы вытрясти из той душу. Вскрыть оболочку и достучаться до истины. Потому что никак не мог поверить в то, что смог влюбиться в настолько холодную, расчетливую стерву.

Глава 16 Ника. Ненавижу

Polnalyubvi — Больше ничего

Все казалось таким бессмысленным. Вале не становилось лучше. Новое лечение пока не дало никаких ощутимых результатов. И меня все чаще посещали мерзкие мысли — а стоило ли вообще? Может, нужно было дать ей уйти, не мучать бесконечными операциями, больничной клеткой, призрачной надеждой на выздоровление.

Но стоило лишь увидеть, как мама на сестру смотрела, мне становилось невыносимо от себя самой. От своей гадкой сущности, от слабости и жалости к себе.

Мама верила, и я не имела права отнимать у нее эту веру. Потому что это все, что у нее осталось. Это все, на чем она до сих пор держалась.

Но усмирить свои мысли не удавалось. Особенно, когда рядом был муж. Чувствовала себя неподъемным, обременяющим, бесполезным, никчемным, а, главное, тяготившим пластом. Мне казалось, что он и сам уже проклял нас всех вместе, повисших со своими проблемами на его шее.

И когда отчаяние накатывало с головой, когда Костя приходил домой за полночь, а от ворота его рубашки в очередной раз несло чужим женским парфюмом, я сдавалась. Нарывалась на скандал, провоцировала обрубить все самому, раз уж у меня смелости не хватало.

В такие моменты Костя просто уходил, запирался в своем кабинете и пил.

Но однажды не выдержал и он.

— Чего ты добиваешься? — схватил меня за плечи и тряхнул. — Что ты хочешь услышать?

— Правду! — выкрикнула ему в лицо. — Хотя бы раз правду. Зачем я тебе нужна? Зачем ты держишь меня здесь, зачем тебе все наши проблемы? Ни за что не поверю, что просто так сильно любишь. Потому что ты с другой! От тебя несет ей! Ты уже пропитался чужим запахом! Там, на стороне!

Костя ослабил хватку.

— Ревнуешь? — и оскалился, жадно разглядывая мое лицо. — Так подпусти меня к себе, Ника, — он склонился ниже, опаляя дыханием с примесью ментола и крепкого алкоголя. — И тогда не будет никакой другой рядом со мной. Ни одной бабы не будет. Ты, как ледышка замороженная, а мне тепло нужно. Я тепла хочу, понимаешь? Заботы. Я хочу хоть какой-нибудь отдачи.

Той ночью я попыталась снова. Но сквозь Костины поцелуи, сквозь его ласки, видела перед собой только одного. Чужого. Ненавистного и любимого.

Того самого, который мне никакой жизни в универе не давал, скинув вину за разбитые отношения со своей девушкой на меня.

Выкинуть воспоминания о нем стало моей навязчивой мечтой.

Поэтому, когда Костя предложил на очередные новогодние праздники полететь с ним на несколько дней в горы, сразу же согласилась. Нужно было отвлечься. Тем более я понадеялась, что наедине с мужем в тихом месте, может, и удастся проникнуться к нему. Посмотреть под другим углом. Разглядеть его суть. И принять ее.

На пару дней мы уехали к маме с сестрой, а оттуда