Гейша, убившая ради любви. Интимное преступление, ставшее легендой Японии - Арно Гиг

Но этот бумагомарака перешел все границы. Он фальсифицировал факты, дав понять, что лично получил признания убийцы, вдобавок напустив туману насчет их знакомства. Быстро пролистав книгу, Сада убедилась, что главной ее темой являются сексуальные игрища и отрезанный член. Кити был представлен безвольным партнером, кастрированным любовницей – чудовищем в женском обличье и извращенкой. Их любовная страсть была полностью обойдена молчанием. Сада видела точное воспроизведение большей части своих показаний, но их подача была скандальной. Книга отличалась крайней вульгарностью. Это была чистой воды порнография, призванная возбуждать читателей мужского пола. И это еще не все: книга была проиллюстрирована рисунками, на которых якобы она в бытность свою гейшей представала обнаженной. Сада была оскорблена и возмущена фривольностью послевоенного общества, позволявшего любые бесчинства. Земля ушла у нее из-под ног. Все годы заключения, все ее усилия заставить забыть о себе – всего этого было мало. Она отбросила книгу и покинула магазин в слезах. Потом она долго не спала ночами. А что, если узнает муж?

Каждый день у алтаря, опускаясь на колени перед памятной табличкой Кити, она разговаривала с ним и задавала ему вопросы. Она все рассказала ему в подробностях: название книги, ее грязное содержание, число продаж на обложке. Оскорбление было нанесено их любви, такой прекрасной, такой огромной, такой возвышенной. Что ей делать? Плакать и ждать? Она обращалась к нему с вопросами и отвечала за него. Положение ее было тупиковым, она не видела выхода. Однажды утром, когда она проснулась, отчаяние сменилось гневом. Хватит с нее, она не позволит, чтобы на нее смотрели как на шлюху. Она в долгу перед Кити. Он бы ее одобрил.

Она обратилась к Инабе, он один мог ей помочь. Он не удивился этим писаниям, одним из многих, призванных помочь читателям забыть стойкие травмы войны. Эротика в сочетании с гротеском нравилась и хорошо продавалась. История Сады полностью вписывалась в этот ряд. Успех книги его не удивил. Он посочувствовал страданиям Сады, но посоветовал ей набраться терпения. Пройдет несколько недель, и шумиха стихнет. Если Сада подаст жалобу, сознает ли она, что ей придется раскрыть свое инкогнито и снова выйти на свет? Сада смирилась. Но пресса продолжала писать об этой книге, которая уже стала бестселлером. Ждать стало невыносимо. Она хотела бороться за свою честь и честь Кити, но еще и за всех женщин, которых не желали оставить в покое после понесенного наказания. Пыталась ли она возвысить себя в собственных глазах такими заявлениями? Как бы то ни было, она хотела, чтобы ее личный случай послужил общему делу. Нельзя допустить, чтобы алчные и бессовестные люди обогащались, играя на нездоровом любопытстве публики. Инаба в конце концов согласился, что искаженный образ Сады, распространенный молвой, является оскорблением личности. Она вздохнула с облегчением – в то время женщина не могла самостоятельно обратиться с подобным делом в суд. Она доверилась Инабе и выбранному им адвокату. Совместно, не ставя в известность И., они подали в суд округа Токио иск о распространении порочащих сведений против автора фальшивых признаний и издателя, главы маленького издательского дома. Сам Инаба, упоминавшийся в книге, вменял в вину пять фрагментов, Сада – пятнадцать.

Сможет ли ее появление после долгого молчания заткнуть рты репортерам, жадно подстерегающим малейший скандал? Она готова была высказаться публично и надеялась, что ее поймут. Если она откроется до конца, о ней больше не будут говорить в таком ключе.

Прежде всего ей надо было объясниться с мужем. Вот уже несколько дней она оттягивала момент признания. Они сидели друг против друга на татами, когда она объявила, что должна сказать ему нечто важное. Знает ли он, кто такая Абэ Сада? «Да, конечно, – ответил он, – эта женщина убила своего любовника и…» Но почему она заговорила с ним об этой убийце, об этом скандале? И она решилась. «Эта женщина – я». Он уставился на нее, не понимая. Она сказала ему, что ее история снова появится на первых полосах газет. Рассказала о годах тюрьмы и о том, как жила, скрываясь, до встречи с ним. Причина всего – эта только что вышедшая гнусная книжонка. Он только не должен верить всей клевете, которую о ней услышит. Он растерялся, побледнел. Смотрел в пол. С трудом дышал. Он упал с небес на землю, ни на миг ему не приходило в голову, что он делит свои ночи со знаменитой преступницей. Да он никогда и не думал о той как о реальной женщине, которую мог бы встретить на улице. Она стала для всех плодом фантазии. Он тоже считал, что она умерла или бесследно исчезла. И вот он в одночасье узнает, что ту, с кем он живет в счастливом браке, зовут не Ёсии Масако, а Абэ Сада. Ее тело, руки, лицо были теми же самыми, это была та же женщина, и все же! Он не знал, как реагировать, ему надо было подумать, слишком многое обрушилось на него разом. Ему стало страшно, он поспешно вышел.

В глубине души он знал, что это ничего не меняет, он любил ее такой, какой узнал когда-то. Ему не надо было ее прощать. Но все не так просто: были и другие люди, родня, друзья, знакомые, даже продавщица овощей, перед которой придется держать лицо. Близкие советовали ему порвать. Давление общества было слишком сильным, страх вечного «что скажут люди?» тоже тяготил. С тяжелым сердцем он расстался с Садой. Она могла бы пасть ему в ноги, но это было не в ее характере. В глубине души она понимала его. Их брак не был зарегистрирован в мэрии. Так печально закончилась их история. Он не возненавидел ее, не отверг окончательно; он просил ее уйти, как умоляют кого-то остаться. У него перехватило горло, когда он сказал ей: «Береги себя».

Брошенная, униженная, она чувствовала, что все потеряла. Что поможет ей держаться? Необходимость восстановить истину, быть верной памяти Кити. У нее не было никакого желания покончить с собой. Она сумела вырваться со дна, бросить проституцию, пережить годы заключения. Теперь она справится одна, самостоятельно, под собственным именем. Она хотела жить.

Судебный иск наделал много шума. Абэ Сада жива! Она согласилась дать несколько интервью. Заголовок в выпуске «Майнити симбун», национальной ежедневной газеты, гласил: «”Я вне себя от этого злословия”: Абэ Сада раскрывает душу».

Квартира Инабы, у которого она нашла приют, послужила местом для встреч с журналистами. Сада принимала их одетая в темно-синее западное платье.