Гейша, убившая ради любви. Интимное преступление, ставшее легендой Японии - Арно Гиг

шептал ей: «Если я усну, ты снова будешь меня душить?» Актриса тихонько кивала, ямочки проступали на ее щеках, глаза лучились. «Только не останавливайся, – молил он, – иначе потом слишком больно». Сада как будто услышала слово в слово то, что говорил ей Китидзо. Она увлекла его в водоворот всепоглощающей плотской страсти. Вправду ли он предвидел то, что произойдет потом? Принял ли как дар или как рок свой конец из рук Сады? Вот что подразумевал этот диалог. Застыв в кресле среди других зрителей с глазами, полными слез, она предпочла больше не вспоминать. Однако в кинематографической версии не было ничего непристойного. Наоборот, она была романтизирована. В фильме Фудзи Тацуя готов принять смерть из любви к своей любовнице, в которой нет ничего от убийцы. Сада хотела отвернуться в тот момент, когда Мацуда Эйко берет кухонный нож, чтобы отрезать ему член. Как и другие зрители, она не могла увидеть низ кадра, снова скрытый черной полосой. В эпилоге закадровый голос сообщал, что убийца три дня бродила по Токио, нося с собой гениталии своего любовника, после чего была арестована. Фильм ничего не рассказывает об аресте, допросах, процессе, тюрьме, обо всех этих годах, самых тяжелых для нее. Осима сохранил только лучшее из ее жизни с Китидзо. Несмотря на цензуру, это был великий фильм.

Сада прочла в прессе, что Осима искал встречи с ней до съемок. Теперь было слишком поздно. Да и не нашел бы он ее никогда. И потом, что она могла бы добавить? Осима угадал о ней все. Теперь ее все равно что нет, останется только ее экранный двойник, актриса Мацуда Эйко, которую он так замечательно снял.

Выйдя из кинотеатра, Сада захотела помолиться над прахом Китидзо. После долгих поисков она нашла место, где он был похоронен: кладбище Янака, один из редких районов Токио, уцелевший после бомбежек. Она добралась на автобусе за полчаса. Раз в месяц она приезжала туда. И продолжала ежедневно молиться перед домашним алтарем, который ухитрилась сохранить за столько лет. Она знала наизусть дорогу, аллеи, обсаженные сакурами, которые вели ее к могиле Кити в странной тишине.

У подножия стелы, под которой покоился его прах, она жгла курения. Чуть окрашенный дым рассеивался в воздухе, распространяя свой характерный умиротворяющий аромат. Нерушимые узы связывали Саду с Кити. Он всегда жил в ее мыслях. Смерть никогда не была для нее разрывом. Это прошлое она каждый день воскрешала своими молитвами. Ее единственным желанием было поддерживать пламя. Она не хотела жить временным, она верила в вечное. Задержав дыхание, она прошептала последнюю молитву: «Сада и Кити – вместе навсегда».

Покинув кладбище, Сада вернулась в квартал Ситая в центре Токио, где жила. Вторая мировая война осталась лишь воспоминанием. Экономика процветала, и город отстраивался заново. Уже высились футуристические небоскребы, а жилые дома окончательно стали западными. Старого Токио, который она знала, больше не существовало. Все реже можно было увидеть на улицах женщин в традиционном кимоно. Широкие проспекты, ярко освещенные по ночам, казались ей предвестниками нового мира.

Ей случилось однажды прочесть в прессе, что она будто бы удалилась в монастырь вдали от столицы. Да, она совершила когда-то паломничество в Коясан по следам Будды. Но никогда у нее не было желания обрить голову и стать бонзой. Сохранив свое подлинное имя, она жила безымянной среди себе подобных в одном из самых больших городов мира. Есть ли лучший способ остаться незамеченной? Она была теперь дамой преклонного возраста, но ее еще волновало, как она выглядит. Утратив былую чувственность, она приобрела утонченность. Она не могла бы сказать о себе, что достигла мудрости. Да и хотела ли она этого? Она обрела душевный покой и была довольна. Когда-то ее называли развратницей. Потом она шла по жизни, как по лабиринту торий [14], притиснутых друг к другу вдоль извилистой лесной тропы, ведущей к святилищу Фусими Инари в Киото. Теперь она чувствовала себя в ладу с миром. Никто не ждал ее дома, но Кити каждый день был с ней в ее молитвах.

Они любили друг друга страстно. Но кроме объятий, что еще они делили? Им не выпало даже удовольствия погулять под ручку или сходить в кино. У них было время только любить друг друга. Ничего другого они не делали вместе. Теперь они стали настоящей четой. Она была с ним каждую минуту. «Империю чувств» она смотрела вместе с ним, они говорили о фильме на кладбище, ему он понравился так же, как ей. С возрастом пустоту в своем теле она ощущала все меньше. Она познала простое удовольствие жить.

Она прошла, как и каждый день, мимо сквера, где играли в этот час местные ребятишки. Толкнула калитку. Мальчики и девочки бегали во все стороны, многие громко кричали. Небо было огромное и синее. Подул свежий ветерок, и она вздрогнула.

По сей день никто не знает даты ее смерти. Где похоронена Абэ Сада, неизвестно.

Благодарности

Анне-Лоре Кампелс, директору международного французского лицея в Токио – благодаря ей я смог получить во Франции автобиографию судьи Хосои.

Айме Конуме за удивительные воспоминания о наших сеансах интерактивного перевода «Мемуаров Абэ Сады».

Матье Палену, который позволил мне пересечь финишную черту.

Сноски

1

Имена в книге даны в соответствии с японской традицией: сначала фамилия, потом имя. – Здесь и далее примеч. ред., если не указано иное.

2

В Японии традиционно отрезы ткани (фурошики) используют для упаковки, завязывая концы узлом.

3

Традиционный японский матрас.

4

Популярная в Японии история о несчастной любви богатой девушки и бедного юноши.

5

Легкое кимоно без подкладки.

6

Нао – как правило, женское имя, но также встречается и у мужчин.

7

Маты из тростника и рисовой соломы, которыми в Японии устилали полы в домах в традиционном стиле.

8

Атами славится своими термальными источниками с целебными свойствами.

9

Ритуальное самоубийство путем вспарывания живота.

10

Современные девушки (англ.). – Примеч. пер.

11

Сёва (яп. «Просвещенный мир») – девиз и период правления императора Хирохито (с 25 декабря 1926 года