Крыло Ужаса - Дэвид Гаймер

— Запускайте.

— Да, сэр.

В ее выражении лица что-то было.

— Говорите начистоту, — разрешил Стений.

— Почему примарх просто не уничтожит платформы?

Дыхательная маска Стения издала хриплый смех.

— Лев знает, что делает.

— Да, сэр. — Смертная отвернулась, явно успокоившись. — «Неистовство» запускает десантные капсулы на поверхность планеты. Другие наши корабли эскортируют «Пифагорейца».

«Пифагорейцем» назывался крейсер типа «Лунный», принадлежащий Эйронимаксу. Он был выкрашен в алый и золотой цвета. Стений использовал бы Механикум в качестве корабля прорыва, чтобы позволить им доказать свою верность там, где жар горнила продемонстрировал бы его слабость, но Лев был чересчур благородным.

— Они запускают лендеры, — закончила помощница.

— Тогда мостик — ваш.

Стений отвернулся и захромал к дверям.

— Сэр?

— У меня есть другие обязанности, — пояснил Стений.

— Где, сэр? На случай, если мне потребуется вызвать вас?

Стений неуклюже приложил указательный палец к своему стальному носу[3]. Он знал, что калибанитская женщина не поймет этот терранский жест.

— В место, о существовании которого даже ваш предшественник ничего не знал.

II

«Громовой ястреб» сел на площадку заиндевелого пермакрита, окруженную козловыми кранами и гигантскими круглыми хранилищами. С технических помостов и смотровых окон вылетали трассеры, создавая впечатление, будто каждое окно освещено и каждое лицо следит за ними. Ольгин первым оказался на платформе. Он спрыгнул с рампы с обнаженным мечом, облаченный в свой любимый доспех. Над головой блестел багровый причудливый узор развернувшейся космической схватки. Воин напрягся, когда его сапоги коснулись пермакрита. Ольгин огляделся, но никакого неожиданного аромата лесной листвы или животного мускуса не почувствовал. Он расслабил мышцы.

Возможно, Смотрящие восприняли его бездействие в ответ на их предупреждения, как порицание, на что он и рассчитывал. Они проверили на прочность силу его чести, и он справился. Он удостоверился в их клевете о судьбе Калибана и остался верным.

Вместо этого он видел войну — прекрасную, безупречную войну.

Между колоннообразными шпилями платформы пронеслись гравициклы «Скимитар», стреляя из тяжелых болтеров по целям, которые он еще не видел. «Громовые ястребы» и «Грозовые орлы» исчезли среди паутины металлической оснастки, высаживая дополнительные прорывные и штурмовые части. Более тяжелые транспортные «Громовые ястребы» прибыли с воем турбореактивных посадочных двигателей, затеняя разреженную атмосферу платформы и неся в своих клешнях «Лэндрейдеры» и осадные танки «Поборник». Это был одновременно городской бой и абордаж, и, несмотря на то, что Лев потребовал захватить платформу невредимой, Ольгин знал, что понадобится грубая сила и огневая мощь Крыла Железа, чтобы окопавшийся враг не сковал их. По пустой конструкции платформы гремела стрельба. Вопли. Они уже звучали так, словно исходили отовсюду. Где-то неподалеку горело что-то электрическое.

Ольгин почувствовал, как прежние опасения испаряются. Его создали именно для этого.

Сойдя по рампе за спиной командира, ветераны Крыла Смерти в усовершенствованных тактических боевых доспехах рассыпались по зоне высадки, отстреливая появившуюся доковую охрану. Мимо со свистом проносился слабый неточный огонь смертных, стуча по толстой броне «Громового ястреба».

С цикличным воплем турбореактивных двигателей десантно-штурмовой корабль поднялся с пермакрита, но сначала навел пять спаренных болтеров на позиции охраны в дальнем конце площадки, чтобы сжечь их. Предназначенные для истребления бронированных воинов и чудовищных ксеносов осколочно-фугасные снаряды превращали обычных солдат в куски мяса. Люди как будто плясали, когда их разрывало в клочья, дергаясь под грохот стаккато, лязг гильз и пульсирующие вспышки взрывов.

Ольгин поставил меч острием на землю и опустился на одно колено, наклонив голову к навершию рукояти.

В этот раз его разум наполнился радостью.

Он подумал о Льве, саре Лютере на прекрасном Калибане и об Императоре, безупречном и возлюбленном всеми, который все еще пребывал на далекой святой Терре.

— За Льва и Калибан, — прошептал он хриплым от переполнявших его эмоций голосом.

— Подъем, — сказал Самариил. — Вот и они.

Из одной из близлежащих аллей раздался характерный грохот гусеничной машины, приблизились щелчки молниевого оружия таллаксов.

— Мы слишком долго шли во тьме, брат, — сказал Ольгин, поднимаясь, в то время как порывы поднятого взлетающим «Громовым ястребом» ветра пытались ему помешать. — Охотились за тенями Повелителей Ночи над Трамасом, гонялись за грезами и пророчествами, бились с нефилиями в Гибельном шторме. Чтобы сразиться с готовым и согласным врагом. Чтобы сразиться в войне! — Он резко поднял меч вертикально и сделал шаг вперед с целеустремленностью, которую не участвовал уже много месяцев. — Верность и честь, мои братья! За Трон!

III

Расположенные в шести градусах к западу от Главного дуплекса извлекающие комплексы находились на высоте девятисот метров. По всей их адской высоте из отверстий всевозможных размеров извергались разноцветные языки пламени, а каждые пятнадцать секунд по пустынному небу подобно канонаде «Сотрясателей» гремел звук адамантиевого песка, перемалываемого и прессуемого при температуре сверхновой звезды.

Фарит Редлосс ощутил порочное удовольствие, глядя, как горят комплексы.

Это напомнило ему о пожарах, поглотивших его деревню на виндмировских холмах. В ночь, когда из леса пришли звери. Ему было восемь. Воспоминания больше не вызывали кошмары, как когда-то. У него забрали способность чувствовать страх, оставив одну лишь ненависть, жажду возмездия и зияющую пустоту там, где когда-то страх мог сдерживать эти порывы. Он жил ради огня. Он знал внутреннее устройство своего первоклассного доспеха лучше большинства технодесантников легиона. Он мог разобрать свой болтер меньше чем за минуту и подробно описать стадии детонации фосфексных зарядов, прикрепленных к его поясу. Он все это мог сделать. Как будто был к этому предрасположен. Разрушение всегда завораживало его. Оно стало его ремеслом, и он отлично знал его инструменты.

Над головой с грохотом пронеслась эскадрилья «Молний Примарис», украшенных эмблемами Крыла Ужаса и Крыла Огня. С подкрыльевых точек подвески сорвались клубящиеся шлейфы ракет и на сверхзвуковой скорости уничтожили то, что осталось от обстрелянных радиационными ракетами комплексов раньше звука пролетающих самолетов.

Они прервали атаку и устремились на орбиту.

Когда Редлосс проверял уровень радиации на авгурах доспеха или давил ногой булыжник, на котором все еще горели остатки фосфекса, он точно знал, что делает здесь.

Он убивал этот мир. Уничтожал его на сотни поколений.

И получал от этого удовольствие.

— Цели слева, — передал по воксу Данай.

Крыло Ужаса не считало их ни «врагами», ни «людьми». Они были целями, которые нужно уничтожить, а затем вычесть из числа мертвых.

Редлосс повернулся в тот момент, когда от его доспеха отскочили пули. В двухстах метрах слева когорта скитариев-ренегатов переместилась в руины пермакритового здания. Оно было разрушено во время первых авианалетов и спуска десантных капсул, но его прочный каркас все еще давал отличное укрытие. Сенсориум доспеха