Борьба за наследство Владимира Мономаха - Дмитрий Александрович Боровков

летописцев, выражавших интересы представителей разных княжеских кланов. Описание восстания 1147 года, по всей видимости, дошло до нас в трактовке «Летописца Мономашичей», а благочестивые рассуждения насчет Игоря были сделаны «Летописцем Ольговичей».

Сопоставление одним из летописцев восстаний 1068 и 1147 годов наводит на другие исторические параллели. Выше упоминалось, что некоторые исследователи конца XIX — начала XX века характеризовали и киевское восстание 1068 года, и киевское восстание 1113 года как «революцию», и, хотя подобная характеристика является социологической модернизацией, возникает вопрос: можно ли экстраполировать ее на киевские восстания 1146 и 1147 годов? С одной стороны, эти восстания привели сначала к смене власти, а затем и к насильственной смерти свергнутого правителя. С другой стороны, в результате этих восстаний форма правления не претерпела изменений, поэтому наименование их, как и предшествующих восстаний 1068 и 1113 годов, революциями, может использоваться весьма условно.

«Летописец Мономашичей» зафиксировал реакцию Изяслава Мстиславича на трагические события, произошедшие в Киеве, о которых он узнал от посланцев своего брата Владимира, когда находился с дружиной в верховьях Супы. Он подробно описал расстройство князя из-за того, что он не сумел уберечь Игоря от расправы и теперь опасался, что молва могла приписать ему организацию его убийства, так что боярам пришлось успокаивать его волнения на этот счет. «Летописец Ольговичей» зафиксировал реакцию Святослава Ольговича, который, получив скорбную весть от Владимира Давыдовича, «созвал дружину свою старейшую и горько плакался по брате своем»[154]. Его племянник Святослав Всеволодович, действовавший в районе Посемья, безуспешно пытался отвоевать у Изяслава Мстиславича Вырь и Вьяхань, пока наконец при помощи войск Изяслава Давыдовича ему не удалось захватить Попаш. Их союзник Глеб Юрьевич вместе с суздальскими войсками начал успешное наступление на Курск, управлявшийся Мстиславом Изяславичем, которому пришлось покинуть город после того, как жители выразили готовность поддержать его против войск Святослава Ольговича, но отказались сражаться с войсками Юрия Владимировича, как в свое время киевляне из-за лояльности к «Володимире племени» (данная формулировка свидетельствует, что этот фрагмент летописного рассказа также принадлежал «Летописцу Мономашичей»).

На помощь Изяславу Мстиславичу пришли войска дяди Вячеслава и брата Ростислава, соединившиеся с его войсками у кургана Черная могила. Ольговичи и Давыдовичи, после того как их покинула большая часть половцев, отступили к Чернигову. От войск Изяслава Мстиславича, штурмом взявших городок Всеволож, бежали жители многих других городков, которые были частью захвачены, частью сожжены. Ожесточенное сопротивление оказали лишь жители Глебля, вынудившие войска Мономашичей вернуться в Киев. Когда Ростислав ушел в Смоленскую землю, чтобы оборонять ее от Юрия Владимировича, Изяслав продолжил борьбу с его сыном Глебом Юрьевичем при содействии берендеев.

Глеб взял Городец Остерский, принадлежавший его отцу, но в 1141 году в числе других городов захваченный Всеволодом Ольговичем, а затем, вместо того чтобы отправиться на переговоры к Изяславу Мстиславичу по совету своего приближенного Жирослава, начал наступление на находившийся под властью Мстислава Изяславича Переяславль, так как надеялся на помощь местных жителей. Впрочем, под стенами города Глеб простоял лишь несколько часов и вернулся в Городец, потеряв на обратном пути под натиском войск Мстислава часть дружины. Несколько позже Изяслав Мстиславич призвал на помощь берендеев и осадил Глеба в Городце. Через несколько дней Глеб сдал город, не получив подкреплений от Ольговичей и Давыдовичей. Тогда Изяслав с войсками своего дяди Вячеслава и венгров предпринял поход к Чернигову, а затем к Любечу, который незадолго перед тем был сожжен войсками его брата Ростислава. Давыдовичи, Ольговичи и союзные им рязанские князья, собрав войска, выступили ему навстречу и остановились на реке под Любечем, но дело ограничилось перестрелкой, так как оттепель, начавшаяся весной 1148 года, помешала кому-либо из противников переправиться через реку по тающему льду. Изяслав, занимавший невыгодную позицию между двух рек, предпочел отступить за Днепр.

Тем не менее, действия Изяслава привели к тому, что союз Давыдовичей и Ольговичей с Юрием Владимировичем распался: они обвинили его в том, что он не предоставил им обещанной помощи против киевского князя, вследствие этого их земля подверглась разорению. Правда, сын Юрия Глеб пытался еще раз отвоевать Переяславль у Мстислава Изяславича, но, потерпев неудачу, бежал в Суздаль через Городец Остерский и Чернигов, после того как Изяслав отказался наделить его волостью и посоветовал обратиться за нею к Ольговичам. Иначе повел себя другой сын, Ростислав, бывший князь новгородский, находившийся в натянутых отношениях с отцом, который отказывался наделить его волостью в Суздальской земле. Отправленный Юрием на юг, Ростислав, вместо того чтобы оказать помощь Ольговичам, примкнул с дружиной к Изяславу Мстиславичу как к «старейшему из Владимировых внуков», получив от него бывший удел Святослава Всеволодовича — Божск, Межибожье, Котельницу и два других города. При этом Изяслав, по свидетельству, сохранившемуся в Ипатьевской летописи, признался Ростиславу: «Всех нас старее отец твой, но не умеет с нами жить», однако не преминул объявить себя конкурентом Юрия как главы княжеского рода («а мне, дай Бог, вас, братью свою, всю держать, и весь род свой в правде, как и душу свою»), взяв на себя обязанность по распределению волостей: «Ныне же, раз отец тебе волости не дал, я тебе даю»[155].

В том же 1148 году Ольговичи и Давыдовичи были вынуждены вступить в мирные переговоры с Изяславом Мстиславичем, который, посоветовавшись с братом Ростиславом, принял предложение о заключении мира. Однако на встречу с Изяславом, состоявшуюся в Городце Остерском, прибыли только Владимир и Изяслав Давыдовичи, которые обещали вместе с киевским князем устроить поход на Ростов. Святослав Ольгович и Святослав Всеволодович не присутствовали на встрече, хотя прежде были готовы «примириться ради христиан и всей Русской земли и оставить вражду за Игоря», в чем поклялись возле черниговской церкви Св. Спаса[156].

Таким образом, династическая война за киевский стол, продемонстрировавшая утопичность политических планов Всеволода Ольговича, стоивших жизни его брату Игорю, на первом этапе, продолжавшимся с 1146 по 1148 год, завершилась в пользу Мономашичей. Святослава, неожиданно ставшего главой клана Ольговичей, не слишком волновали проблемы наследования киевского стола, поскольку, как заметил еще П. В. Голубовский, он фактически уступил право на Киев своему союзнику Юрию Владимировичу[157], из-за чего вопрос о проблеме наследования Киева на некоторое время стал внутренним делом Мономашичей.

Из-за противостояния Изяслава и Юрия театр военных действий переместился в Северо-Восточную Русь, где продолжалась война Юрия с новгородцами. Даже визит новгородского первоиерарха Нифонта в Суздаль не привел к заключению мира. Изяславу пришлось отправить на Волынь младшего брата Святополка (как писал новгородский летописец, «злобы его ради») и послать вместо него на княжение в Новгород своего