Чужая территория - Андрей Алексеевич Панченко

Парк почти не изменился. Я неторопливо шел по знакомым аллеям и с интересом вертел головой. Время тут как будто остановилось, даже облезлые скамейки выглядели так, будто их никто не трогал со времен моего детства. Те же раскрошившиеся асфальтовые дорожки, те же старые тополя и тот же запах нагретой солнцем листвы и пыли. Когда впереди показалась старая танцплощадка, я невольно замедлил шаг.

Сцена стояла на месте. Деревянный настил давно требовал ремонта, краска облупилась, по углам пробивалась трава. Рядом валялись пустые бутылки и окурки. И лавочка за сценой действительно сохранилась. Я остановился и некоторое время просто смотрел на неё. Странное было чувство.

Когда-то это место казалось центром мира. Здесь мы собирались почти каждый день. Сидели до темноты, пили дешёвое пиво, курили одну сигарету на троих и строили грандиозные планы. Тогда нам казалось, что вся жизнь впереди и мы обязательно станем богатыми, крутыми и непобедимыми.

Тут же мы и договаривались, пойти на своё первое крупное дело, которое навсегда изменило всю нашу жизнь, а для кого-то стало смертным приговором. Я хорошо помнил тот вечер, когда мы сидели именно здесь, пьяные и шальные от безнаказанности, и обсуждали детали. Тогда всё казалось игрой, приключением, никто не думал о последствиях. А сейчас я смотрел на старую лавку и понимал, что из всей той компании в живых остался только я.

Я сел на лавочку и пустым взглядом уставился вперед, на заднюю стену сцены, меня захлестнули воспоминания. Казалось, что вот сейчас придет Слон, отодвинет доску в стене, и достанет из этого импровизированного тайника алюминиевый бидон. Потом они с Кирпичом и Сявой будут долго спорить, кому из них идти за пивом. Кирпич будет предлагать кого ни будь поймать и «загрузить» на это дело, Слон будет аргументированно возражать, что идти всё равно продеться, потому что лох может потом сбежать с бидоном, или вообще, плюнуть в пиво или поссать из мести. Так очень легко зашквариться. В итоге Слон как обычно и пойдет.

А вот интересно, за два прошедших года этот бидон кто-то нашел? Не прятали его особо, одну доску отодвинуть в сторону, и получиться полный доступ к пространству под сценой. Наверняка нашли. Судя по тому, как перед лавочкой натоптано и по количеству окурков лежащих прям горами рядом с ней, это место пользуется популярностью у любителей уединения.

Просто из любопытства и для того, чтобы себя чем ни будь занять, я пошел к сцене. Доска отодвинулась легко, как и раньше. Заглянув внутрь, я удивленно хмыкнул. Запыленный, весь в паутине, бидон стоял на месте. Там же, где его обычно оставлял Слон. Я просунул руку внутрь и ухватился за ручку. Она скрипнула, и я потянул бидон на себя.

Тара из-под пива оказалась неожиданно тяжёлой. Что там? Грязи набилось что ли, или вода натекла, а может там скисшее пиво осталось? Вроде не булькало ничего. Выдернув бидон из-под сцены, я тут же открыл крышку и замер, глядя внутрь. Всего чего угодно я ожидал, но только не этого.

Внутри мятым комом лежали рубли, много, а сверху всё это было придавлено бумажным пакетом, на вид довольно объёмным и тяжёлым. Я просунул руку в горловину и надорвал бумагу, внутри блеснул жёлтый металл. Цепочки, кольца, серьги, браслеты, какие-то монеты с царским орлом…

— Твою мать… — Выругался я, и сел на грязную землю, прямо возле бидона.

Общак, тот самый который искали бандиты, тот самый, из-за которого было убито восемь человек. Сколько там денег и золота? Если мне не изменяет память, то покойные шестерки бывшего положенца называли сумму в сто семьдесят восемь тысяч рублей, и около полкилограмма золота. И всё это несметное по нынешним временам богатство два года просто лежало в бидоне из-под пива, под сценой танцплощадки в парке, где ежедневно гуляют сотни человек.

Я захлопнул крышку и несколько секунд просто сидел, глядя перед собой.

Вот ведь как бывает. Два года назад из-за этого бидона люди стреляли друг в друга, резали, топили, пытали. Из-за него я бежал из города как заяц от охотников. Из-за него погибла почти вся моя старая компания. А сейчас он стоял передо мной, будто ничего и не произошло. И главное же, я не искал этот проклятый общяк специально, я и думать про него забыл. Сява… Каким же жадным и конченным кретином надо было быть, чтобы выдержать пытки, и дать себя убить, когда спасение было так близко. Сказал бы он где деньги сразу, признался в ошибке, вернул всё, и столько бы людей было живо… да, ему пришлось бы не сладко в тюрьме, но всё же…

Я машинально огляделся по сторонам. Парк жил своей жизнью. Где-то кричали дети, по аллее прошла молодая мамаша с коляской, возле фонтана смеялись школьники. Никто не обращал на меня внимания. Никто не знал, что в нескольких метрах от них лежит целое состояние.

Я снова открыл крышку и быстро пересчитал пачки на глаз. Даже если половины не хватает, там всё равно были огромные деньги. Такие деньги обычному человеку за всю жизнь не заработать. Я достал одну из пачек. Как новенькая, сам бидон, сцена, и крыша над ней защитили бумагу от сырости.

Я невольно вспомнил то, что знал только я один. Через несколько лет начнётся денежная реформа, сбережения многих людей превратятся в бумагу. Кто держал деньги под матрасом — останется с носом. А вот золото никуда не денется, оно будет только дорожать год от года. Я тяжело вздохнул.

И что теперь делать? Вернуть общак? Кому? Старого положенца давно нет, большинство участников той истории лежат на кладбище или сели на долго. Ну приду я к новому криминальному хозяину города с этим бидоном, и что дальше? Скажу мол вот, нашел случайно, возвращаю. Ага, как же. Так мне и поверят, что я был не причастен к истории двухлетней давности. Грохнут просто из принципа, чтобы другим было не повадно, и чтобы свидетелей не оставлять. Объявиться с общяком перед местными бродягами, значит напомнить им о себе, а так вроде со слов Макса, про это дело хоть и не забыли, но и не ищут меня уже активно, повесив пропажу «общего» на самого старого положенца. Доверили, а он не уберег…

С другой стороны, оставить всё себе тоже не подарок. Сто семьдесят восемь тысяч рублей