Чужая территория - Андрей Алексеевич Панченко

Я ещё раз осмотрел кухню. Мать по-прежнему спала на полу, отец сидел, тяжело опираясь локтями о стол и тупо глядя перед собой. Никакой радости от моего возвращения, никаких вопросов про службу, ни удивления, ни интереса. Будто я не сын, вернувшийся после двух лет войны, а сосед, который зашёл занять соли. Наверное, раньше меня бы это задело, сейчас — нет. Я достал из кармана несколько купюр и положил на стол.

— На еду, — сказал я. — И ещё. Если кто-то из вас хоть раз ещё появиться в квартире бабушки, я вернусь и выкину вас обоих из этого клоповника. На помойке будете жить, где вам самое и место.

Отец никак не отреагировал, он смотрел на деньги так, словно увидел сокровище. Я усмехнулся. Сейчас у меня было больше ста семидесяти тысяч рублей, а человек напротив готов был продать душу за пятерку. Странная всё-таки штука жизнь.

Больше мне здесь делать было нечего. Я вышел из квартиры и аккуратно прикрыл за собой дверь. Во дворе сразу стало легче дышать. Жаркий июньский воздух, пахнущий пылью, казался чуть ли не горным. Солнце уже начало клониться к вечеру. До встречи с Петровичем оставалось ещё немного времени. Я, машинально ещё раз проверяя документы, садовая книжка была на месте. Первый шаг сделан. Теперь нужно было переоформить участок, а потом незаметно перевезти туда бидон. Причём сделать это быстро. Мой жизненный опыт подсказывал простую вещь: чем дольше откладываешь решение проблем, тем больше шансов, что они сами найдут тебя первыми.

К председателю садового товарищества я поехал сразу, решил не откладывать, пока все документы были при мне, а отец не успел передумать, хотя последнее было маловероятно. Чтобы передумать, нужно было иметь собственное мнение, а его у родителя давно заменил стакан.

СНТ располагалось на окраине города. Старые деревянные ворота, покосившийся щит с выцветшим названием товарищества и будка сторожа, возле которой лениво дремал облезлый пёс. Председателя я нашёл быстро, расспросив немногочисленных дачников, встретившихся мне на пути. Мужик лет пятидесяти с небольшим сидел в крохотной конторке и что-то подсчитывал в толстой тетради.

Сначала разговор у нас не клеился. Он изучал документы, а я объяснял ситуацию. Вопросов и претензий к прошлому хозяину участка у него накопилась вагон и маленькая тележка. Членские взносы не уплачены за несколько лет, участок не используется, не огорожен, сорная трава с него расползается по окружающей территории, я не являюсь работником предприятия, которое владеет СНТ… Он важно надувал щеки и говорил со мной как будто заведовал не садовым товариществом, а как минимум министерством, пока на стол перед ним не легла десятка. После этого вопросы вдруг исчезли. Оказалось, что никаких непреодолимых препятствий для переоформления участка не существует. Председатель снова внимательно прочитал заявление, хмыкнул, сходил за сторожем, который по совместительству числился секретарём товарищества, после чего началась привычная советская магия документооборота.

Я и глазом моргнуть не успел, как появилась книга регистрации садоводов, потом бланк протокола, журнал выдачи членских книжек, книга протоколов общих собраний, кассовая книга и приходные ордера по оплате мной долгов по членским взносам, потом старая садовая книжка перекочевала в одну из стопок бумаг, а на её месте оказался бланк новой. Минут через сорок участок официально числился уже за мной.

Председатель собственноручно оформил новую садовую книжку, поставил печать СНТ, расписался где нужно и даже выдал выписку из протокола общего собрания членов товарищества. Какого именно собрания, я уточнять не стал. Судя по тому, что протокол подписали только он сам и сторож-секретарь, собрание прошло в очень узком кругу. Впрочем, меня такой вариант полностью устраивал, главное — бумаги теперь были в порядке.

Покидая контору, я ещё раз просмотрел документы и невольно улыбнулся. На всё ушло меньше часа. Никаких очередей, никаких справок, никаких согласований в десятке кабинетов и регистрации в госреестре. Председатель просто обещал уже завтра отправить протокол в исполком города, чтобы меня там поставили на учет как садовода, но по его слова это было просто формальностью. Я обещал проверить сделал ли он это, он обещал не обижаться на сверхбдитьельного гражданина в моем лице. Иногда советская бюрократия умела удивлять, особенно если правильно её мотивировать. Теперь участок принадлежал мне окончательно и бесповоротно, оставалось только перевезти туда бидон.

Эту мысль я прокручивал в голове всю дорогу до гаражей. Чем больше думал, тем сильнее убеждался, что решение правильное. Даже если кто-то когда-нибудь снова заинтересуется моей находкой, искать её под сценой уже будет бессмысленно. Даже если надуться свидетели того, как Сява прятал бидон. А на заброшенном участке возле оврага старая тара из-под пива могла пролежать ещё хоть десять лет.

Глава 10

До гаражного кооператива я добрался уже изрядно уставшим и голодным. День получился сложным и насыщенным на события. Уже было часов семь вечера, и Петрович, если он всё ещё работал сторожем, должен был быть на месте.

Гаражный кооператив «Южный» за два года изменилось гораздо меньше, чем город. Казалось, что время над ним не властно. Та же эстакада, под которой блестела на солнце пропитанная машинным маслом земля, колонка, из которой я когда-то набирал воду, ряды железных гаражных ворот, кривые грунтовые проезды между бетонными коробками.

Я прошёл ворота и направился к знакомой будке сторожа, которая оказалась заперта на замок. Петровича, видно, не было. Впрочем, где его найти я примерно знал. Сейчас старый опер наверняка обходит свои владения, общаясь с мужиками. Нужно только пройтись вдоль рядов, и он обязательно найдётся.

Так и получилось. Уже во втором ряду, я услышал знакомый голос ещё до того, как увидел его обладателя. Из глубины одного из открытых гаражей доносилась отборная ругань, из которой следовало, что какой-то инженер, конструктор и его ближайшие родственники, имея не традиционную сексуальную ориентацию, и даже грешившие с животными, в очередной раз совершили преступление против человечества, придумав именно такую конструкцию автомобиля.

Услышав это, я невольно усмехнулся. Похоже, некоторые вещи в мире действительно никогда не меняются. Я остановился у входа и заглянул внутрь. Петрович и хозяин гаража, имя которого уже стерлось из моей памяти, торчали по пояс под капотом старой «Волги». На полу валялись ключи, гайки, какая-то ветошь и разобранный карбюратор. Несколько секунд я молча наблюдал за этой картиной, потом негромко произнёс:

— Здорово, Петрович.

Из-под капота раздался глухой удар, похоже, он приложился головой о железо.

— Да чтоб тебя…

Через секунду из моторного отсека появилась знакомая