Оторва 10 - Ортензия

— А куда? — спросила Люся.

— Пока в Севастополь, — ответил Андрей, — а потом кто его знает.

— Далеко, — прошептала подружка, о чём-то задумываясь.

— Девчонки, — сказал Александр, когда мы доели мороженое. — Если вам всё равно нечего делать, каникулы ведь, давайте прогуляемся по одному адресу.

Я сдвинула брови.

— В смысле, по адресу?

Показалось, что ребята сдвиг по фазе получили и теперь в гости пытались затащить.

— Нет, нет, — тут же поправился Александр. — Вы не то подумали.

Что подумала Люся, неизвестно. На самом деле, сидела и блаженно улыбалась, поглядывая на Андрея. Как оказывается, легко он ей голову вскружил просто своим появлением.

Но Александр и не смотрел на Люсю, он смотрел конкретно мне в глаза.

— У меня от мамы одно очень важное задание, — он вынул из кармана браслет от часов, и, как мне показалось, золотой. — Нужно зайти по одному адресу. Там ювелир знакомый живёт, застёжка полетела. Мы утром были у него, но жена сказала зайти после двенадцати. Просто отдам и пойдём куда угодно.

Он с надеждой обвёл нас взглядом.

— Мама, это серьёзно, — поддержала я прогулку и заодно прокручивая в голове разные варианты.

Только недавно подумала про ювелира, и вот, пожалуйста. Внезапно и на блюдечке с той самой каёмочкой.

Глава 16

Когда Александр сказал, что ювелира зовут Яков Моисеевич, меня пробило на ха-ха, хотя объяснить я ничего не могла. Ну как рассказать про ещё одного Якова Моисеевича из Москвы? Тот не был ювелиром, но бордовый пиджак, которым все восторгались, переделал под меня всего лишь за четверть часа.

Создавалось впечатление, что только евреи трудились на благо СССР и стремились привести его к коммунизму. Во всяком случае, в комитет комсомола никого не тянуло. Возможно, их просто по национальной принадлежности не пропускали, пока. Потом только они и засели во всех эшелонах. Сообразили, что шить и торговать ювелиркой не столь прибыльно, зато хлопотно. Ресурсами намного выгоднее, и при этом можно было ходить в белых перчатках.

Пока Александр договаривался с Яковом Моисеевичем, а Люся с Андреем сидели на лавочке под небольшим деревянным грибом, я разглядывала двор на предмет отступления.

Насколько помнила, евреи никогда не сдавали своих клиентов и действовали настолько скрытно, что комар носа не мог подточить, но было и не без уродов.

Якову Моисеевичу, со слов Александра, было около семидесяти, и этот прожжённый ювелир потому и продержался так долго и клиентурой обзавёлся, что никого не сдавал. Такое распространялось как цунами. Кто захочет иметь дело с евреем, который стучит в ГПУ?

Но когда я ненароком переспросила Александра о детях, кому-то ведь нужно было передать своё наследие, не чужому мальчику с улицы, выяснилось, что у уважаемого еврея имелся младший сын тридцати лет отроду. Вот кого следовало опасаться.

Поэтому я, делая вид, что гуляю, изучала двор, прикидывая, в какую сторону уходить и каким образом изменить свой облик.

Изначально готовилась к Западной Украине, но была возможность опробовать свою задумку здесь, если, конечно, что-то пошло бы не так. Как ни крути, а прицениться к бриллиантам хотелось заранее.

Дом ничем не отличался от остальных пятиэтажек. Три подъезда, и жил Яков Моисеевич в последнем, на четвёртом этаже. Перед домом располагался детский сад, сбоку — небольшой палисадник, засаженный орешниками и тополями, в котором, не в пример нашему двору, детей было гораздо больше.

Девочки играли в классики, нарисовав мелом на дороге большие квадраты. Чуть дальше громко кричали нечто знакомое: «Морская фигура, замри!» Десятка два детей срывались с места к ведущему и тут же мгновенно замирали после его слов.

В палисаднике мальчишки от десяти до пятнадцати лет сражались на палках. Вернее, кто-то один пытался защитить несколько консервных банок, установленных друг на друга, а остальные кружили вокруг него, пытаясь их сбить. Жизнь без интернета, как она есть. Настоящие друзья, а не никому неизвестные аккаунты, за которыми ты даже не знал, кто находился.

Я обошла палисадник и уже приближалась к подъезду, когда из него вышла Гольдман и уже знакомый чел. Он был в цивильном, и на голове была обыкновенная кепка, но я его сразу узнала и мгновенно нырнула в густой кустарник.

С одной стороны, неожиданно, а с другой — так много внезапно встало на свои места. Множество вопросов и загадок рассыпались в одно мгновение.

Единственный вопрос, который засвербел в голове: кто по своей должности главнее был в СССР: генерал Брадулов Николай Константинович или первый секретарь ЦК ВЛКСМ Сазонов Николай Васильевич? Хотя нельзя было отрицать, что у обоих могли быть влиятельные люди из подтанцовки.

Спутник Гольдман махнул рукой и зашагал вдоль дома в противоположную сторону, а Марина, скользнув взглядом по двору, развернулась и зашагала к подъезду.

Андрей с Люсей сидели спиной, да ещё их прикрывала детская горка, где столпилась малышня, вот она их и не заметила, а иначе бы обязательно нарисовалась.

Но какая неожиданность! Гольдман жила в одном подъезде с Яковом Моисеевичем и, разумеется, его знала. Я понадеялась, что именно в этот момент, пока Гольдман поднималась по ступенькам, Александр не выйдет ей навстречу.

Вероятно, Боженька услышал мои слова и не столкнул их случайно на лестнице. Саша вышел через десять минут, и я постаралась как можно быстрее увести нашу компанию подальше от злополучного дома.

* * *

Яков Моисеевич дождался, когда затихнут шаги в подъезде, и, пройдя на кухню, остановился сбоку от окна.

Через минуту незнакомка, покинувшая его квартиру, вышла на улицу и зашагала в сторону палисадника, скрывшись за деревьями.

То, что она покинула двор пешком, а не на автомобиле, ничего не значило. Машина могла стоять за углом или в соседнем дворе, потому как вряд ли такая очаровательная девушка, одетая с иголочки, пришла на собственных ногах. В это Яков Моисеевич не верил.

— Папа, — на пороге кухни возник младший сын, — а чего это ты, дорогой, не купил этот бриллиант, такой, чтоб аж глаза слепились? Деньги ж дома! Зачем было говорить, чтоб она завтра пришла? А если вдруг не придет, а? Такое кольцо, с таким камнем, можно было бы продать, знаешь ли, в три шкуры.

Яков Моисеевич оторвался от созерцания двора и оглянулся.

— Ты совсем дурак, Соломон? Ты потерял глаза и не видел эту кралю? Да от неё за версту воняет конторой. Подумай своими куцыми мозгами: откуда в нашем