Чудеса - Лев Прыгунов

Кто-то из бандитов взглянул в нашу сторону, и я почувствовал неладное. «Сейчас нас будут бить» – сказал я. «Пусть попробуют!» – сказала Женя, а все «ракитинцы» вместе со своим вожаком уселись за длинный стол совсем недалеко от нас. И через пять минут в нас полетели рюмки, блюдца и отборный мат! К тому же одна из наших дам оказалась истеричкой и стала выкрикивать угрозы и оскорбления в их сторону, что им как раз очень было нужно, чтобы начать классическую ресторанную драку. У меня была только одна мысль: постараться ни в коем случае не попасть под чьей-либо удар, и, особенно, под удар Ракитина. Официанты действовали чётко и профессионально – взявшись за руки, они окружили нас кольцом и старались никого в него не впускать. Двух парней с нашего стола ракитинцы успели быстро побить в кровь, а я, думая о двух завтрашних выступлениях, довольно лихо увёртывался от ударов, нырял под столики, перепрыгивал через стулья, и только когда я почти прорвался к выходу, меня крепко под жопу пнул ногой красавец-армянин Марчелло – «человек со шрамом» – второй после Ракитина «босс» в банде. И я, вылетев из зала, благополучно скатился по лестнице вниз, как я это прекрасно делал в институте на занятиях по сцен. движению у Ивана Эдмундовича Коха. Женя тут же кому-то позвонила из телефонной будки, и сказала нам, что машина за ними уже едет. Мы стояли растрёпанные и перевозбуждённые на тротуаре Беговой улицы и с нетерпением ждали приезда воинов Щита и Меча – наших доблестных гэбистов. И вдруг совершенно неожиданно нас окружила вся банда, и Ракитин, увидев меня, злорадно заорал: «А-а, сучёнок!» (или что-то в этом роде), а я, вспомнив свои завтрашние выступления на публике, подхватил полы своей канадской куртки и пустился наутёк! И, к моему ужасу, за мной побежал Ракитин! И тут я вдруг почувствовал такую вспышку гнева и ненависти и к наглому Ракитину, и к самому себе за жалкую трусость, что вспомнил замечательный трюк из своего послевоенного детства – когда за тобой гонятся, надо довести скорость преследования и близость преследующего до предела, а потом резко упасть ему под ноги! А дальше всё просто: успеть своему противнику, не ожидавшему такого поворота, нанести пару хороших ударов ногой, чтобы благополучно «испариться». Я почти так и сделал. Ракитин мог ждать чего угодно, но только не этого. На моё счастье, я увидел, что за Ракитиным бегут ещё двое и, просто вскочив на ноги, убежал, оставив Ракитина лежать на тротуаре. Когда я вернулся на Беговую, я увидел такую картину: в машину уже посадили всю банду, а в коляске мотоцикла сидел Ракитин в наручниках. Я не удержался и прокричал вслед отъезжающему мотоциклу тоже что-то вроде злорадного Ракитинского «сучёнка», о чём вскоре пожалел.

Дня через два-три Женя пригласила меня в ресторан «Прагу». «Можешь не волноваться, – сказала она. – Им дадут по меньшей мере 15 суток! Да и «Прага» – не ИХ ресторан!» И мы пошли с Женей в «Прагу». Когда мы поднялись на второй этаж и вошли в главный зал, мне стало дурно: справа была эстрада с небольшим оркестром, а прямо перед нами стоял длинный стол, на котором лицом к нам сидели девицы, а спиной – вся ракитинская банда! Одна из девиц мгновенно нас узнала, и всё, что произошло дальше, походило на кадры голливудского фильма из «ревущих двадцатых»! Все мужики медленно повернулись, затем без всякой команды встали из-за стола и так же медленно, подойдя вплотную ко мне, взяли меня под локотки и повели по залу. «Только не здесь!» – закричали официанты, и вся толпа повернула по лестнице на третий «технический» этаж. Женя пыталась что-то лепетать, угрожать, просить, но её никто не слушал. А я тупо шёл на ватных ногах, прекрасно понимая, что сейчас они отделают меня по высшему разряду, и только одна мысль торчала в голове – как спасти лицо?! И вот, когда меня поставили спиной к стене, как приговорённого к расстрелу, случилось очередное, но очень тогда необходимое мне чудо. «Постой-постой! – закричал «человек со шрамом» Марчелло – Это ТЫ снимался в «Утренних поездах»? «Я!» – радостно выдохнул я. Тут Марчелло стал хвалить меня, сказал, что он два раза смотрел фильм, и что достаточно дать ему (мне) по шее, но лицо не портить! Что на моё счастье и было тут же сделано!

Но дальше – сплошные чудеса! Куда бы я (или мы с Женей) не заходили, мы всегда натыкались на «ракитинских»! А с красавцем Марчелло даже стали приятелями: он рассказал мне, что несколько раз пытался поступить в театральный институт, но… «меня не брали…из-за шрама!» А однажды ближе к весне, когда поздно вечером мы сидели в кафе «Артистик», в дверях появился небритый, в галошах на босые ноги, и явно в чужом пальто сам Виктор Ракитин! Как голодный ястреб оглядел кафе, увидел меня и жестом позвал к себе. «Дай 10 рублей на такси! Я сбежал из милиции!» И распахнул пальто – он был абсолютно голый. Слава богу, у меня была десятка. Он взял деньги и исчез. Но дальше! В каком бы кафе или ресторане мы не встречались, Ракитин всегда посылал на мой стол бутылку вина, или даже коньяка! Последний раз я видел его и всю его банду в кафе гостиницы «Москва», и ко мне за стол подсаживались то Марчелло, то Ракитин, то ещё кто-нибудь, и я понял из их рассказов, что на следующий день их всех забирают! И грозит им по совокупности от семи до десяти лет колонии строгого режима! А жизнь самого Ракитина закончилась трагически – его года через два просто застрелили в лагере, оформив это убийство как «попытку к бегству». Лет через десять я встретил Марчелло, который бросился ко мне, как к лучшему другу. Из его рассказов я понял, что Ракитин был до последней секунды «неуправляемый» – нокаутировал всякого, кто ему был не по нраву. Марчелло я больше никогда не видел и ничего о нём не слышал. А с Женей мы расстались как-то само собой. Я выехал из своего «кузнечного» подвала, много снимался, ездил по стране и как-то встретил Женю на киностудии «Мосфильм»! Куда она устроилась ассистенткой по реквизиту! (По заданию «конторы»?) Она разговаривала со мной застенчиво и смущённо, и это было невероятно трогательно! Я тогда спросил её: «А помнишь, как ты обещала привести ко мне Никиту Хрущёва?» Она засмеялась и… заплакала, улыбаясь. Вот такой я её запомнил навсегда. Больше я