Занимательная логика. Задачи и решения - Яков Исидорович Перельман

осталась тайной. Но, как видит читатель, строгий научный анализ, нисколько не вступая в противоречие с евангельским повествованием, сумел, хотя и отчасти, осветить этот темный, но близкий и дорогой нам всем вопрос[44].

  С Новым годом!

(Новогодняя беседа натуралиста)

С Новым годом! «Новый год!» — слышится теперь[45] со всех сторон. Но мы как‐то обыкновенно не вдумываемся в эти слова, не вникаем в их смысл; а между тем поучительно разобрать содержание этого понятия, задать себе вопрос: что, собственно, означает слово «год»? Обыкновенно год определяют как тот промежуток времени, в течение которого Земля совершает полный оборот вокруг Солнца. Но едва ли год был бы уже в глубокой древности единодушно принят всеми народами за нормальную меру времени, если бы все значение его ограничивалось одним этим, если бы он не имел гораздо более близкого отношения ко всей той обстановке, в которой всегда жил и продолжает жить человеческий род. Не следует забывать, что в то время как

С непонятной быстротою

Кружась, несется шар земной,

Проходят быстрою чредою

Сиянье дня и мрак ночной[46],

на поверхности этого шара безостановочно протекает целый ряд разнообразнейших явлений, в которых проявляется и выражается жизнь обитаемой нами планеты. Год обнимает некоторый определенный, законченный цикл земных явлений. Сложный аккорд метеорологических факторов, составляющий то, что мы называем погодой, бесконечно варьирует во всех своих элементах в продолжение одного года, а по прошествии этого промежутка времени снова начинает обычный круг своих изменений. Параллельно с колебаниями температуры, влажности, осадков, напряжения атмосферного электричества и бесчисленного множества других метеорологических элементов изменяется и растительный мир: медленно пробуждаясь от долгого сна, он постепенно развивается, достигает пышного расцвета, образует почки и цветы, дает плоды и оставляет семена; исполнив свой годовой урок, он снова замирает, — и таким образом завершает один круг. Вслед за растениями и животный мир, теснейшим образом связанный с ними невидимой сетью сложных взаимоотношений, совершает также свой годовой круг, как бы вторя вместе с ними отдаленному эху властного аккорда климатических явлений.

Так происходит в каждой отдельной точке нашей планеты. Но и в жизни земного шара как одного целого нетрудно проследить этот годовой цикл явлений. В марте месяце Солнце пересекает экватор и переходит в северное полушарие, — и следом за его живительными лучами распространяется мощная волна зеленого океана; вместе с ней появляются бродячие животные и перелетные птицы, привлекаемые теплом и кормом; насекомые — эти важнейшие по своей многочисленности представители земной фауны — целыми мириадами населяют все уголки зеленого царства. С концом лета, когда Солнце поворачивает в южное полушарие, физиономия нашей части планеты изменяется; победоносное шествие света и тепла останавливается, и все разнообразие растительного и животного мира переселяется на юг, неизменно следуя за своим лучезарным путеводителем — Солнцем. Словом, в жизни обитаемого нами земного организма год — это как бы один удар его могучего пульса.

Мы так свыклись, сроднились с этой однообразной периодичностью совершающихся вокруг нас явлений, что непосредственно связываем с ней даже наше представление о скорости течения времени. Если бы Земля обращалась вокруг Солнца в меньший промежуток времени, то тот же цикл явлений должен был бы уложиться в более тесные пределы; явления совершались бы скорее, ход жизни был бы лихорадочнее, и само время протекало бы для нас быстрее.

Достаточно знать одну только голую цифру времени обращения вокруг Солнца для любой планеты, чтобы составить себе некоторое представление об интенсивности жизни на ее поверхности, о ее, так сказать, темпераменте; энергичная, быстрая, торопливая в мирах с коротким периодом обращения жизнь развивается вяло, медленно, бледно на планетах, требующих более или менее длинного промежутка времени для полного оборота вокруг Солнца.

Оставим теперь мысленно наш маленький земной шар и предпримем экскурсию по таинственным областям Вселенной. Вот перед нами Юпитер — раскаленный гигантский шар, более всех остальных своих братьев напоминающий породившее его Солнце. Год его равен почти 12 нашим годам, и соответственно этому и жизнь, которая разовьется в будущем на этой еще не совсем остывшей планете, будет гораздо менее быстрая, энергичная, нежели у нас. Еще более вялая, медленная жизнь может существовать на Сатурне и Уране, особенно же — на последней планете нашей системы, Нептуне[47]: в сто шестьдесят четыре года он совершает всего лишь один оборот вокруг Солнца. Растяните наш год на полтора века — и вы составите себе представление об убийственно медленном ходе времени на этом заброшенном мире, где даже Солнце светит немногим ярче обыкновенной звезды и, вероятно, нисколько не влияет на течение его убогой органической жизни.

Еще шаг — и мы очутимся в области беспредельного звездного мира, образующего осыпанный блестящею пылью величественный небесный свод.

Правда, скачок не мал. Знаете ли вы, как удалена от нас хотя бы ближайшая неподвижная звезда? Длинные ряды цифр мало пояснят дело, и мы обратимся лучше к примеру. Положим, что вы находитесь в Москве, в своей комнате. Пусть этот мяч посредине комнаты изображает Солнце; в трех шагах от него вы помещаете нашу Землю. Как вы думаете — где при таком масштабе придется поставить ближайшую звезду? Приблизительно на расстоянии Петербурга!

А ведь это только самая близкая к нам звезда. Вот по какому плану построена Вселенная!

Итак, перенесемся мысленно через эту невообразимо громадную пустыню в неведомую звездную даль, к тем многочисленным обителям дома нашего всеобщего Отца, которые так кротко манят нас чарующим светом своих лучей. Вот оно — загадочное, далекое, величественное небо! Какая страшная тишина, какое невообразимое спокойствие должно царить в этих глубинах бесконечности. Проходят годы, века, тысячелетия, десятки тысячелетий — а оно по-прежнему сияет над миром, как сияло, вероятно, и в первый день созданья. Одинокие солнца, рассыпанные на громадных расстояниях друг от друга, неизменно горят там, неподвижно вися в эфирном океане[48]. Какое страшное, мертвое молчание, какое подавляющее спокойствие! И не чудится ли, что в этих беспредельных холодных пустынях замерло, остановилось и само течение времени?

Годы, столетия, вся историческая жизнь человечества — все это лишь один ничтожный момент в сравнении с вечной, необъятной жизнью Вселенной. В то мимолетное мгновение, каким на часах вечности является наша эфемерная человеческая жизнь, нельзя заметить никакой перемены в звездном небе, которое поэтому и кажется нам неподвижным, мертвым, неизменным.

И только путем тщательных, кропотливых исследований в продолжение целых веков нам удалось обнаружить и постичь скрытую от нас жизнь Космоса.

И оказалось, что Вселенная —