Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук

— это армия. У нас с ними разные хозяева и разные взгляды на будущее Маньчжурии. Если через Цзина Бао укрепится и передаст край в руки армейских — мое руководство в Токио сильно расстроится. Мягко говоря. Тогда мне придется вернуться в Японию уже как проигравшему. Этого допустить не могу.

Хондзё наклонился вперед, он смотрел Красильникову прямо в глаза.

— Уберите Цзина в течение ближайших тридцати дней. За этот месяц я успею переиграть партию. Устраните полковника — и вы для меня станете самым ценным приобретением навсегда. Семёнов вас не тронет, потому что через месяц Семёнова самого не будет. А вы будете. Со мной. При Токуму Кикан. Со званием, с деньгами, с людьми.

Красильников молчал секунд пять. Потом тяжело выдохнул.

— Добро, ваше высокородие. Моя сабля — ваша. Приказывайте.

— Прекрасно.

Хондзё удовлетворенно хлопнул в ладоши.

— Аванс, есаул, получите завтра к полудню. Через моего человека. И начинайте готовить своих. Форма санитаров, повозки, оружие — всё за мой счёт, через мою интендантскую службу. И вот ещё…

Самурай вдруг замолчал, повернулся к окну. Втянул воздух. Один раз. Второй.

У меня внутри всё похолодело.

Хондзё что-то почувствовал.

— Есаул. Скажите… — голос японца изменился, стал задумчивым.

— Слушаю, ваше высокородие.

— По-вашему — тепло сейчас в этом кабинете?

Есаул чуть замялся. Не понял, о чем вообще идет речь.

— Да… тепло, ваше высокородие. Аж парит.

— Вот именно.

Хондзё медленно поднялся с кресла.

— Только не пойму, почему тянет сквозняком…

Он сделал шаг. Потом второй. Прямо к окну. К тому самому окну, за которым, прижавшись спиной к каменной стене, замер Гастон.

Глава 9

Звук шагов по паркету отдавался в висках гулким набатом. Прямо как в особо напряженной сцене триллера. В чертовом шкафу и так было жарко, а теперь вообще стало невыносимо. Я буквально чувствовал, как медленно но верно сокращается воздух. Еще немного и в башке появится гул. В больше мере это конечно происходило из-за напряжения. Я просто представил, что начнется, когда японец откроет окно и увидит Гастона.

Сквозь узкую щель было прекрасно видно силуэт японца. Он приблизился к окну, остановился.

Манью второй рукой вцепилась в мое предплечье. Она не дрожала, но ее напряжение передавалось даже через одежду.

Хондзё решительно отдернул тяжелую темно-зеленую ткань. Протянул руку к шпингалету. Замер. Чертов самурай увидел, что щеколда задвинута не до конца. Когда я закрывал окно, сделал это впопыхах. Оставалась надежда, что майор все-таки отнесется безответственно к данному факту. Не подфартило. Он протянул руку и открыл створку.

В кабинет мгновенно ворвался колючий маньчжурский ветер. Качнулся огонек в лампе, бросая на стены дерганые, нервные тени.

Мой мозг лихорадочно просчитывал варианты. Если Хондзё увидит француза — придется стрелять. Прямо из укрытия, на поражение. Черт… не «если», а «когда». В принципе, расстояние пустяковое, промахнуться сложно. Следом — есаул Красильников. А дальше — прорыв с боем через весь особняк. Шансы уйти в целости и сохранности при таком раскладе весьма близки к нулю. На выстрелы сто процентов прибежит охрана.

Самурай высунулся по пояс наружу. Секунды тянулись как вязкая смола. Мне казалось, уже прошла вечность. В то же время, майор не кричал, не звал гвардейцев. Вряд ли он столько времени пялится на Гастона.

Затем Хондзё медленно втянулся обратно в комнату. Захлопнул створку, с силой повернул тугой шпингалет. Задернул портьеру.

— Проклятые маньчжурские сквозняки, — раздраженно бросил японец, отряхивая рукав пиджака от снежной пыли. — Замки расшатаны, ветер гуляет свободно. Скажу вам по секрету, есаул, бывают моменты, когда я ненавижу этот город.

Красильников на диване лишь понимающе хмыкнул. Думаю, есаулу было искренне плевать на переживания японца, он уже мысленно пересчитывал обещанное вознаграждение.

А я немного прибалдел, если честно. Где, твою мать, Гастон? Он что, испарился? Нет, это, конечно, очень хорошо, что Хондзё никого за окном не увидел, просто… как бы наш бравый француз не натворил дел со своей конспирацией.

— Значит, договорились, господин Красильников, — Хондзё вернулся к столу, уселся обратно в кресло — Завтра в известном вам заведении будет ждать мой человек. Ровно в двенадцать по полудню. Он принесет задаток. Оставшуюся сумму получите после удачного исхода нашей операции. Надеюсь, сбоев не предвидится.

— Обижаете, ваше высокородие, — Пружины дивана скрипнули — есаул поднялся. — Сделаем в лучшем виде. Ничего от князя Арсеньева не останется. Разрешите откланяться? Надобно людей готовить, инструкции раздавать.

— Ступайте. И помните о чем мы говорили. Не жалеть никого.

Хондзё направился к выходу из кабинета, Красильников проследовал за ним. Дверь скрипнула, закрылась, голоса начали удаляться.

Минут пять я не двигался с места. И Манью не давал. Держал ее крепко за руку. Требовалась абсолютная уверенность, что хозяин дома не вернется за чем-нибудь обратно в кабинет. Затекшие мышцы сводило судорогой, от духоты перехватывало дыхание, но двигаться было категорически нельзя.

Ровно через пять минут осторожно открыл дверцу шкафа, выглянул наружу. В кабинете было темно и тихо. Я выбрался из гардероба, тихо матерясь себе под нос. Спина взмокла так, будто меня на полчаса в овчинной безрукавке засунули в парную.

Манью выскользнула из укрытия вслед за мной. не успела девчонка оказаться на свободе, сразу двинулась к каминной полке.

— Продолжаем искать, — шепнула она, ощупывая гранитную облицовку.

Я метнулся к китаянке, схватил ее за запястье.

— Поиск отменяется. Уходим.

Манью возмущенно вскинула подбородок. У нее снова случился необоснованный приступ упрямства.

— Мы ничего не нашли! Тайник где-то здесь, князь! У нас есть время!

— Нет у нас ни черта, — процедил я сквозь зубы, увлекая упирающуюся девчонку к двери. — Мы пришли за бумажками и печатями, а получили генеральный план наступления противника. Точная дата, время, количество людей и стратегия атаки. Прямо из первых уст. Так что поход не прошел впустую. Но конкретно сейчас надо убираться отсюда. Майор в любое мгновение может вернуться. Ты же видишь, он не спит. Человек в поте лица работает над уничтожением князя Арсеньева. Хочешь встретиться с ним лично и пожелать доброй ночи? К тому же, не понятно, куда делся наш французский друг. Меня, к примеру, его исчезновение волнует очень сильно.

Манью недовольно фыркнула, но подчинилась. Инстинкт самосохранения победил ее природную настырность.

Мы выскользнул в коридор. Двигались вдоль стены, прижимаясь к обоям. Крались как настоящие воры, ступая с носка на пятку. Старые половицы купеческого дома имеют мерзкое свойство скрипеть