Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук

Два дня.

Усмехнулся про себя невесело. Просто прикол какой-то с этими двумя днями.

— Работайте, — сказал Гастону и Алексею. — Оживляйте машину. Нам в любом случае надо это делать. Гастон, ты за старшего. Осеев, дай ему людей и всё, что попросит.

— Compris, — кивнул француз.

Я выбрался из вагона. Танк — дело хорошее, но полагаться только на него нельзя. Значит, всё решать буду по уже привычной схеме. Надо использовать замыслы врагов против них самих. Главное мое преимущество — они не в курсе моей осведомленности.

Первым делом собрал экстренное совещание, позвал в контору Корфа, Селиванова, Михаила. Осеев подтянулся чуть позже, отряхивая с рукавов мазут и опилки, — оторвался от танка на четверть часа. Манью приглашать не стал. Её история для моих людей по-прежнему тайна, кроме меня, никто не знает, кто она такая на самом деле. Приведи я её на общий совет — и первый же резонный вопрос будет: а с какой стати китайская знахарка сидит за одним столом со всеми и слушает про японскую разведку? Лишнего внимания к девчонке мне даром не нужно.

Арина принесла чаю, расставила кружки, удалилась. Дождался, пока за ней закроется дверь.

— Слушайте внимательно, господа. Новости плохие. Хуже некуда.

Выложил по существу. Только то, что моим соратникам необходимо знать.

— Против нас готовят операцию. Не наскоком «на дурака», как в прошлый раз. Спланированное уничтожение. Завтра утром, в шесть, губернатор Бао Гуйцин через санитарную комиссию оформит бумагу о вспышке чёрной оспы на нашей лесопилке. Подкупленный лекарь уже всё подписал. К утру вокруг нас встанет санитарный кордон. А через два дня после этого, в четыре часа утра, к воротам подъедут люди есаула Красильникова. Двадцать пять белогвардейцев. Переодетые в форму муниципальных санитаров.

Корф как раз собирался сделать глоток чая, но от таких новостей застыл с поднятой рукой и зажатой в ней чашкой. Горячий напиток плеснул через край, обжёг ему пальцы — старый вояка даже не поморщился.

— Заедут открыто, под предлогом проверки карантина, рано утром, когда основная масса жителей лесопилки спит. Расчет именно на это, — продолжал я ровным голосом. — Как только закроются ворота — начнут операцию. Первым делом убьют всех караульных, потом пойдут дальше. Заплачено им щедро. Двадцать тысяч иен на всю ораву, да пять тысяч лично есаулу. Могу точно сказать, убивают и за меньшее. А тут Хондзё раскошелился. Приказ у Красильникова такой… — я сделал паузу. — Никого не оставлять в живых. Вообще никого.

Селиванов, до того сидевший неподвижно, машинально повернул голову. Уставился в окно, туда, где по двору носилась ребятня. В том числе его сыновья.

Договаривать про детей не пришлось. Все поняли и так.

— Владимир Николаевич, Алексей, — повернулся я к безопасникам. — Слушайте задачу. Готовьте оборону. По полной. Исходите из того, что штурм неминуем.

Осеев подобрался.

— Схему нападения вы описали, ваше сиятельство. Значит, знаем, откуда ждать.

— Именно. Просчитайте все, каждую деталь. Продумайте тактику.

— Сделаем, — коротко бросил Корф. Старому кадровому офицеру объяснять дважды не требовалось.

— Гастон занят танком, — продолжил я. — Машина к сроку может и не поспеть, так что в расчёты её не берите. Считайте, что нет никакого танка. Всё решаем людьми и пулемётами. Михаил, — повернулся к князю, — Сегодня к полудню человек Хондзё передаст Красильникову задаток. Место — либо меняльная лавка Хромого Ду на Китайской, либо игорный дом на Пристани, при котором крутится некий серб. Возьмите с собой кого-то из наших парней, посообразительнее. Сами встанете на одну точку, его определите на вторую. Вам нужно наблюдать. Являлся ли Красильников в какое-то из этих заведений. Нужно понять, через кого он получит деньги. Еремей отвезет вас в город.

Грузин кивнул.

— Сделаю, Павел.

— Повторюсь. Готовьтесь так, господа, будто штурм неизбежен, — я обвел взглядом всех присутствующих. — Это на крайний случай. Но вот что вам скажу. До штурма дело доводить не собираюсь. Сделаю так, чтобы завтра здесь не было ни кордона, ни санитаров. Чтобы вся эта затея губернатора умерла, не успев даже начаться.

В конторе повисло молчание. Корф прищурился. Осеев замер. Селиванов, оторвавшись наконец от окна, уставился на меня. В воздухе застыл невысказанный вопрос — как? Как ты, князь, остановишь машину, которую раскрутили губернатор Маньчжурии и японская разведка?

Но вслух его никто не задал. Слишком хорошо мои близкие соратники успели меня узнать за минувший месяц. Если Арсеньев говорит, что сделает, — значит, у него уже есть план. Когда сочтет нужным, тогда и расскажет.

— Как скажете, ваше сиятельство, — ответил за всех Корф. В голосе старого генерала не было ни капли сомнения. — Оборону подготовим. А вы… делайте, что задумали.

— Вот и договорились, — я кивнул товарищам, обозначая завершение совещания, — По местам, господа. Пора заняться делом.

Они тут же оживились, потянулись к выходу. Подробности своей задумки пока им выкладывать не стал. Лишнее. Чем меньше людей знает о том, куда и зачем я сегодня собрался наведаться, тем больше вероятность, что все сложится благополучно. Секрет, о котором знают хотя бы двое — уже не секрет.

Когда комната опустела, подсел к столу, придвинул чистый лист, обмакнул перо. Писал недолго. Пары строк хватило, чтобы обозначить суть, не раскрывая деталей: у князя Арсеньева есть сведения, которые касаются губернатора лично и стоят дороже золота. Разговор нужен срочный, прям сегодня, с глазу на глаз, на условиях его превосходительства и с гарантией безопасности для обеих сторон.

Сложил записку, запечатал. Позвал Еремея.

Извозчик явился быстро, замер в дверях, комкая в руках шапку.

— Ерёма, две дороги на сегодня. Сперва отвезёшь Михаила, куда он скажет. Потом — вот это, — протянул ему записку. — В контору к Соломону Марковичу. В руки, лично. Скажешь — от князя, дело срочное, пусть без промедления передаст по назначению. Кому — он поймёт. И жди ответа. Понял?

— Как не понять, ваше сиятельство. — Еремей спрятал записку за пазуху. — Всё сполню.

— Гони.

Я проводил Ёрему, уселся за стол, откинулся на спинку стула. Принялся анализировать ситуацию на сейчас.

Соломон — единственный человек в Харбине, у которого хватит веса и связей, чтобы мое послание гарантированно легло на стол губернатору в ближайшие несколько часов, а не сгинуло в приёмной. К тому же старый лис знает суть происходящего. Он как никто заинтересован, чтобы письмо нашло