Обитатели земных глубин. О самых странных существах на планете - Карен Ллойд

дать невероятный ответ: в этом вулкане гораздо больше жизни, чем может показаться на первый взгляд. Поас знаменит богатыми залежами серы, которые только и ждут, чтобы соединиться с кислородом и высвободить энергию. Однако реакция эта не очень быстрая, и поэтому сера какое-то время остается на поверхности. Микробов такая химическая среда манит, как деньги в банке, поскольку предоставляет возможности для процессов хемолитоавтотрофии – если только эти микробы способны выжить в неустойчивой и сильно кислой среде. Микробы, поселяющиеся в кратерных озерах, подобны застройщикам, возводящим пляжные домики прямо на песчаных дюнах на побережье Северной Каролины, где часто бушуют ураганы. С большой вероятностью в какой-то момент их инвестиции пропадут, но они рассчитывают, что долгие годы до того будут получать доход. Высокий риск – хороший выигрыш. Такому же искушению подвергается ученый, не боящийся трудностей. Если вы хотите узнать, как микробы выживают в этих нестабильных и неблагоприятных условиях, вам придется рискнуть собственной шкурой. Несмотря на все разумные доводы, вы все же спускаетесь в кратер и вручную отбираете образцы.

Именно это я и сделала в феврале 2017 года. Наш большой коллектив, состоявший из двадцати пяти ученых и двух съемочных групп, снимавших нашу работу, две недели собирал образцы из горячих источников по всей северной части Коста-Рики. Во время того путешествия нам пришлось пережить несколько опасных ситуаций и предпринять несколько трудных переходов через густые джунгли, чтобы добраться до источников на склонах вулканов. Но ничто не могло сравниться с потенциальной опасностью, которая поджидала нас на вулкане Поас. Разрешение на посещение кратера выдают наши коллеги из Вулканологической и сейсмологической обсерватории Коста-Рики (OVSICORI, Observatorio Vulcanológico y Sismológico de Costa Rica), которые регулярно спускаются в кратер вулкана Поас для сбора образцов и мониторинга уровня угрозы для столицы, находящейся поблизости. Чтобы ограничить возможное количество жертв при неблагоприятной ситуации, они максимально сократили численность нашей команды, отправлявшейся в кратер за образцами, и выдали разрешение сопровождать нас только одной съемочной группе. Участники второй съемочной группы, кажется, с облегчением остались снимать обзорные кадры со смотровой площадки.

Вечером накануне экспедиции на Поас мы с координатором по работе с общественностью Кейти Пратт готовились к походу и беседовали с опытным вулканологом Стивом Тёрнером о том, что могло нас ожидать. В какой-то момент в ходе разговора выяснилось, что Стив не пойдет с нами на вулкан на следующий день. Нас с Кейти это удивило, ведь он вулканолог нашей экспедиции. А он ответил: “Я по долгу службы так часто спускался в вулканы, что теперь стараюсь делать это как можно реже, чтобы не подвергать себя опасности”. Мы с Кейти переглянулись, вытаращив глаза. Действительно ли риск так высок?! Но поздно было что-либо менять, и никто из нас не собирался отказываться от возможности, какая выпадает раз в жизни. Кроме того, вулкан долгие месяцы был вполне спокоен, так что с большой вероятностью день должен был пройти нормально. Тем не менее осознание того, что Стив с нами не пойдет, что-то в наших головах изменило, и мы стали относиться к походу серьезнее. По какой-то непонятной причине мы с Кейти потихоньку потянулись к бутылкам с изотоническим напитком Gatorade, словно надеялись, что правильная гидратация организма поможет предотвратить извержение вулкана. Что тут скажешь?

Утро нашего похода на вулкан выдалось волшебным. Голубое небо, спокойный вулкан и нервные ученые. Несмотря на геологические сложности, спуск мне понравился. Первые десятки метров мы пробирались через кустарники с широкими ярко-зелеными листьями. Потом остались только голые скалы, щебень и плотные слои золы со следами потоков дождевой воды. Я была в Аппалачах, в Альпах и в Сьерра-Неваде, но ни один из тех походов не сравнится со спуском в кратер Поаса. Мы будто карабкались по стене парковочной стоянки, усеянной битыми пивными бутылками. Вокруг раскинулось море изрезанных или стекловидных камней. Пейзаж был какой-то индустриальный, словно щебенку разгребали бульдозером. Если бы меня попросили представить себя где-то на природе, такого я бы никогда не вообразила. Однако суровая местность, по которой мы шли, была столь же естественной, как журчащий ручеек в густом лесу.

Наконец мы спустились на дно кратера, но все еще не дошли до озера – от него нас отделяла последняя насыпь базальтового щебня. Пройдя последний поворот, я поразилась ослепительной яркости озера и его гигантскому размеру. Когда мы утром начали спуск, мы видели лишь симпатичное голубое пятно, а теперь перед нами простиралось бескрайнее море. Чтобы вы могли оценить масштаб, скажу, что наши фигурки на берегу озера были так малы, что коллеги не разглядели нас со смотровой площадки. В тот момент ветер сменился, и я вдруг в полной мере осознала, что собой представляет озеро в вулкане Поас (вообще-то у него есть название – Лагуна-Кальенте). Я вспомнила салатный соус, на четверть состоящий из уксуса, который продается в супермаркетах в Германии. Если его перед использованием не разбавить, рот у вас будет гореть, на глаза навернутся слезы, а если вы еще втянете его пары носом, то можете задохнуться от едкой кислоты. Вот такое же ощущение возникает, когда стоишь рядом с озером в вулкане Поас. Желание прыгнуть в воду, чтобы поплавать, немедленно сменяется желанием натянуть респиратор.

Я была полностью поглощена созерцанием озера, когда мимо прошел коллега из OVSICORI Мартен де Мур, намеревавшийся отбирать образцы газа. “Двигай ногами, чтобы сапоги не расплавились”, – посоветовал он. Я стояла на поверхности, разогретой до 100 °C. “Но не очень сильно, чтобы не оступиться. На склоне ничто тебя не удержит, и ты соскользнешь в озеро”. И тут на меня напал страх. Смесь ужаса и благоговения сделала этот момент одним из самых важных, преображающих в моей жизни. Однако нужно было провести измерения и собрать образцы. И мы торопились.

Вместе с моим коллегой, микробиологом Донато Джованнелли из Неаполитанского университета имени Фридриха II, я подобралась поближе к кромке воды, чтобы взять образцы. Страшно опасное озеро выглядело совершенно безмятежным и мирно плескалось о скалы. Но иллюзия спокойствия улетучилась, когда я окунула в воду pH-метр. Он показывал 0,85. До сегодняшнего дня это самый высокий показатель кислотности, какой я когда-либо встречала в природе. А ведь мне нужно было окунуть в озеро руку в перчатке и набрать воду в гигантский шприц, чтобы затем пропустить через фильтр, который задерживает микробов. Весьма опасное предприятие, поскольку землю на краю озера с такой кислой водой, как жидкость в батарейке, еще и покрывала скользкая глина. К счастью, Донато много лет играл в регби, а я была членом группы чирлидеров, так