Доверие – путь к тебе - Наталья Риск

Вдруг память вернула меня в тот день, когда я привёз её из больницы сюда, к Лере. Сердце сжалось от воспоминаний о её слезах, о том, как крепко она прижимала к себе ребёнка. Не нужно быть провидцем, чтобы понять: мысли о смерти не раз тогда посещали её голову, просто держалась как могла перед нами. И хотя те дни и ночи я провёл с дочкой, знакомясь с каждым её жестом, каждой чёрточкой, я видел, как она ждёт маму. Незабываемо, как при виде Юльки крошечное личико озарила улыбка — эта незримая, удивительная связь между матерью и ребёнком. Сейчас, глядя на них, я чувствую лёгкую зависть. Хочется быть частью их маленькой семьи, но… чужой. Вот, казалось бы, они рядом, но в то же время так далеко, что и рукой не достать.

Как только Юля укладывает ребёнка спать, Дэн от неё вообще не отходит. Весь ужин приобнимает её за талию и что-то очень интимно шепчет на ушко. Она отвечает ему улыбкой, а во мне закипает ярость, готовая вырваться наружу и затопить всё вокруг. Ловлю момент, когда она выходит из-за стола и иду за ней. Нахожу её в столовой, запивающей таблетки.

— Тебе хорошо с ним? — вопрос срывается с губ, заставляя её плечи едва вздрогнуть.

Оглядывается на меня, и в её взгляде плещется раздражение.

— Макс, я просто хочу жить! Ты понимаешь это? Просто жить!

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Ты хочешь ответа? — Она с грохотом опустила стакан с водой на стол. — Да, мне комфортно в его обществе! Так было всегда! Я и к тебе относилась хорошо, создавая уют вокруг тебя и ничего не требуя взамен! — В её глазах застывают слёзы. — А теперь ты ответь на мой вопрос... Чем я была для тебя? Временной забавой, игрой?

«Словно лезвием по живому сердце режет».

— Ты выбирал между двумя пиццами с разными начинками, но, так и не определившись, решил, что обе осилишь.

«Всё! Здесь стена, и мост больше не построить».

— Что, Марецкий, ставка для тебя оказалась слишком высока? — Смотрит долгим взглядом. — Оставь меня в покое.

До хруста сжав кулаки, осознаю, что мне даже её расположения сложно добиться, не говоря о чём-то большем. Пусть бы кричала, кусалась и царапала словами душу — я всё готов стерпеть, только бы простила и вновь пустила в свою жизнь. Возвращаться в пустую квартиру уже невыносимо. Но мои желания сейчас ровным счётом ничего не значат, важна только она, её чувства, душевное равновесие и здоровье. Покорно выполняю её просьбу и выхожу на улицу.

Словно грозовая туча, на меня надвигается Дэн. Как только мы поравнялись у крыльца, намеренно задевает меня плечом, поднимая градус между нами. Не успев опомниться, разворачиваюсь и, вцепившись в его рубашку, рывком дёргаю на себя. Наши взгляды скрещиваются, словно шпаги. И никаких слов не требуется, чтобы понять: битва предстоит.

Он словно пружина сжался, окатив волной невысказанной злости.

— Отпусти её уже, Макс. То, что ты ей ребёнка заделал, ещё не значит, что она твоя.

— Тебе отдать?! — Захлёбываясь яростью, ору я. — Даже не мечтай!

В этот момент из дома выходит Юлька и, вероятно, понимает, что мы с ним всё-таки сцепились.

— А тебе она зачем? — Дэн растянул губы в гадкой усмешке. — Или у предыдущей срок годности истёк?

Не успел он договорить, как я, сорвавшись, обрушил на него град ударов. Один, второй — и вот он уже на земле. И тут я понял, что давно, до боли в кулаках, желал этого. Искал повод выпустить пар, но Дэн сам любезно его предоставил. На его счастье, меня оттаскивают Сашка с Димкой, но его победная ухмылка лишь злит меня ещё больше. Рывком плеча я сбросил с себя захват Димона.

— Сука! Я долго терпел твои выпады в мою сторону. Всё сглаживал, потому что ты хороший музыкант, но в последнее время ты стал зарываться. Ты свободен! Можешь искать себе другую работу!

Сталкиваемся с Юлькой взглядами, её внимание острое и проницательное, сосредоточилось на мне, а я почему-то почувствовал себя беззащитным и уязвимым.

— Знаешь, Марецкий, — тихо произносит она. — Твоя самоуверенность позволяет тебе думать, будто всё вокруг принадлежит тебе, но это не так.

Слова резанули, как скальпель хирурга, вскрывая нарывы и обнажая скрытые раны. И да, это больно. Невыносимо больно.

Затем она помогает ему подняться, бросает на меня мимолётный холодный взгляд, и они вместе скрываются в доме, оставляя меня стоять застывшим истуканом. Сейчас почувствовал нечто, что заставляет усмирить желание заявить свои права на то, что, возможно, не желает мне принадлежать.

Возвращаюсь к столу и опрокидываю в себя алкоголь. Друзья присоединяются ко мне через пару минут, и повисает тяжёлое молчание. Выпиваю ещё, просто чтобы притупить ярость. Спустя время к нам подходит Юлька с заспанной Маринкой на руках.

— Саша, Лера, — обращается она к хозяевам дома. — Прошу прощения за испорченный вечер, в общем-то, всё из-за меня произошло. Я больше не буду приезжать на общие посиделки, но у нас с Мариной каждого буду рада видеть.

Попрощавшись со всеми, идёт к машине, в которой её уже ждёт Дэн. Сама мысль, что она плотно засела в голове моего друга, словно кислотой изнутри разъедает. А то, что именно он повёз её домой, болезненно будоражило фантазию, рисуя картины, от которых хотелось отвернуться.

Глава 23

Юля

Я отчаянно пыталась уйти с головой в работу, погрузиться в неё так, чтобы не осталось места ни для одной лишней мысли. Дэн, звонил каждый день, и нам даже удалось выбраться на выставку, оставив Марину на попечение няни. Для меня стало неожиданностью, что Макс на полном серьёзе попросил его покинуть коллектив. Эта информация легла на душу тяжёлым грузом. Почти семь лет бок о бок — это много, все уже сроднились, и вот так вот выгнать человека… по сути, из-за меня. Надо поговорить с Максом, чтобы с плеча не рубил. Надеюсь, поездка пойдёт ему на пользу, а там, может, успокоится и изменит своё решение.

В один из дней меня вырывает из сна звонок в дверь. Едва отлепив голову от подушки, вижу, что часы показывают семь. Маринка уже не спит и ёрзает в кроватке. Беру её на ручки и иду открывать дверь. На пороге стоит Макс. Странно, его не было всего неделю, но как будто чего-то жизненно важного не хватало. И вроде отказ от «важного» и не смертелен, и можно прожить, но уже