Доверие – путь к тебе - Наталья Риск

Ну ладно, хоть отчество моё ей дала, и на том спасибо.

Юля

Я стояла в коридоре, в ожидании, когда освободится врач. С тяжестью в сердце смотрела в окно, стараясь скрыть подступившие слёзы. За окном привычный городской пейзаж: серые коробки домов, спешащие куда-то машины, люди, погруженные в свои заботы. Всё движется, живёт своей жизнью, будто и нет никакой трагедии. А внутри меня всё словно замерло, сковано холодом отчаяния. Смотрю на медленно прогуливающихся по дорожкам пациентов онкоцентра, и собственное будущее кажется туманным и зыбким.

После диагностики и консультации покидаю стены медицинского учреждения совершенно раздавленной. Состояние ужасное. Наспех проглотив обезболивающее, я запила его водой из бутылки и, вопреки здравому смыслу и собственному разбитому состоянию, всё же решаюсь заехать посмотреть квартиру — она оказалась по пути.

Вечером, после ужина, мы с Лерой наводили порядок в столовой, когда она неожиданно произнесла:

— Юль, у меня есть к тебе вопрос. И я хотела бы получить на него максимально честный ответ.

— Да, конечно.

— Диагноз? — прозвучало как выстрел, и подруга впилась в меня взглядом, не давая отвести глаза.

Глава 19

Макс

Юльку забрать в воскресенье напросился сам. Когда она вышла из подъезда, я уже шёл навстречу, перехватывая сумки из её рук.

— Ты машину сменил, — заметила она, скользнув взглядом по кузову.

Но настоящее удивление отразилось в её глазах, когда я открыл заднюю дверь. Там, словно немой вопрос, возвышалось детское автокресло, купленное мною буквально накануне. Я пристёгиваю Маришку, и мы выезжаем из Москвы. Всю дорогу мы провели почти в молчании, но я ловил каждое её слово, которым она обращалась к дочке, упиваясь этой музыкой материнства.

В гостях Юлька тут же упорхнула на кухню помогать хозяйке, а я взяв дочку, присоединяюсь к Алексу с сыном.

— Где Лика с Артёмом?

— У соседей, через два дома, скоро придут. Как у тебя дела? — интересуется он.

— Никак, — поморщился я.

— Не дёргайся раньше времени, — буравя меня взглядом произнёс он. — В крайнем случае, в Германию или Израиль её отправим.

— Очень надеюсь, что крайних случаев не будет, — выдохнул я, словно вместе с воздухом выпустил из груди накопившуюся за эти дни тяжесть. Действительно, в последние дни сам не свой.

— Пойдём, надуем им игровой манеж, — кивает на детей Алекс. — А то они разбегутся, пока мы за столом будем заседать.

Пока мы возились с насосом, подоспели старшие. Лика, не сбавляя шага, плюхается в манеж, взметнув ноги вверх.

— Пап, а дай мне Лёшку, — просит она, и Сашка тут же бережно опускает младшего сына ей на живот. — Максим, давай сюда Марину, я с ними поиграю.

Я передаю ей дочку, а рядом усмехается Тёма.

— Лика, отлично смотришься, памперса тебе только не хватает, а так за свою сойдёшь у мелюзги.

— Тёма, иди лучше за водой сходи. Я пить хочу.

— Ты хочешь пить, ты и иди, — отрезает Тёма.

— Пойдём, Макс, — махнув рукой, говорит Сашка. — Они теперь до вечера будут отношения выяснять.

Знаю, что его дети вечно спорят, но друг без друга не могут и убьют друг за друга кого угодно. Пока Саша подготавливает гриль, наблюдаю, как Лера с Юлькой накрывают большой стол в саду.

Первая из нашего коллетива приезжает Алёнка.

— Привет, подруга! — она вихрем влетела на участок и повисла на Юльке, заключая её в крепкие объятия. — Ты это что удумала — болеть?! Я не разрешаю! — произнесла она и двинулась к манежу. Глаза её засияли: — Очуметь! Нет, просто поразительно! — Алёнка обернулась к нам с Сашей. — Привет, папаши! Макс, ну ты ювелир, однако!

"Ювелирный идиот," — усмехнулся я про себя и, стараясь скрыть уныние, направился к ним.

Вскоре к нам присоединилась троица: Димка, Никита и Дэн. Краем глаза замечаю, как Юлька тут же включилась в оживлённую беседу с Дэном. Подхожу к ним, держа на руках Маришку.

— Макс, да она просто твой клон! — с восторгом воскликнул Никита.

— Иди к дяде Диме, — друг потянул к себе мою дочь, Маришка в миг нахмурилась, и в её глазах заблестели слезы. — Странно, — растерянно пробормотал Димон. — Обычно женщины от меня без ума.

— Ну, ведь есть же разборчивые женщины, да? — поддел его Никита, заразительно смеясь.

Забрав дочь у Димки, я поймал на себе взгляд Дэна, изучающего Маришку.

— Действительно, твоя копия, — произнёс он сдержанно.

Пока вокруг бушевал многоголосый гул приветствий, мы с Маринкой уютно устроились за столом. Я чистил ей яблоко, а сам краем глаза следил, как Юлька тонет в водовороте смеха и дружеских объятий. Но даже сквозь пелену радостных эмоций я уловил в глубине её глаз тихую, затаённую грусть.

Когда наконец все уселись за стол, Сашка на правах хозяина дома произносит первый тост: за рождение ещё одного ребёнка в нашей большой и дружной семье и за Юлино здоровье.

— Так вы вместе или нет? — задал вопрос Дэн, глядя на нас Юлькой.

И в этой нарочитой прямоте читалось не то любопытство, не то дерзкий вызов, разительно отличающийся от тактичной радости остальных, деликатно обходящих острые углы наших непростых взаимоотношений с Юлией.

Юлька качнула головой в отрицании, а я, не отрывая взгляда от Дэна, чеканю:

— Мы теперь вместе… Вместе растим нашу дочь.

Пока между нами с Дэном искры летят, Димка, словно опытный дипломат, мастерски переводит разговор на рабочие темы.

Спустя час Марина начинает капризничать, и Юля, подхватив её на руки, уходит в дом. Когда возвращается, атмосфера за столом уже пропитана расслабленностью, а Димка самозабвенно выводит аккорды на гитаре. Она садится напротив меня, и друг просит её что-нибудь исполнить.

— Ой, нет, я гитару больше года в руках не держала, — отнекивается она. — А из репертуара у меня теперь только колыбельные.

У неё хороший голос, не такой, как у Леры, что стёкла дребезжат от её вокала, а лиричный, она романсы хорошо исполняет. Мы все только через год после знакомства с ней узнали, что она поёт. Димка передаёт ей гитару со словами:

— Да брось ты, — говорит Димка, передовая ей гитару, — здесь все свои. Давай как раньше, что-нибудь душевное.

Юля на мгновение задумалась, затем ставит пальцы на аккорды и начинает перебирать струны.

Резкий звон ворвался в полутьму,

И она шагнула к телефону,

К частому, настойчивому звону.

Знала, кто звонит и почему.

На мгновенье встала у стола,

Быстро и взволнованно вздохнула,

Но руки вперёд не протянула

И ладонь на трубку не легла.

Эта песня на слова Эдуарда Асадова. Юлька рассказывала, что