Рассказ второй. Старшина Тарасов против упыря - Sgtmadcat

- Да, опосля вчерашнего, спохватились забор латать, - пояснил сверхсрочник, - Давно пора, как по мне.

- Почему я не слышал? - возмутился Зампотех, - Это же машину надо, топливо, водителя.

- Да пока еще до этого дойдет… - отмахнулся Старшина, понимая, что дотошный Зампотех может развить слишком бурную деятельность, - Пока прикинем все, пока посчитаем, пока вот, технологию отработаем.

- Сколько? Месяц? Два?

- Где-то так плюс-минус.

- Ясно…

Зампотех, прикидывая что-то в уме, удалился. Тарасов взял баклаги, тщательно обтер их чтобы не угваздаться и поволок к себе. Растворитель был страшным дефицитом, но Тарасов пожертвовал несколько бутылок. Долив в отработку, он тщательно размешал получившуюся смесь, плотно закрутил пробки и сложил баклаги в сумку к остальному снаряжению. Ребра болели и больше всего ему хотелось лечь и лежать, но надо было встать и бежать. Перемотавшись эластичным бинтом и закинувшись обезболивающим, Старшина побежал. Прогулявшись вдоль опушки, он уселся передохнуть и, достав бинокль, начал разглядывать остовы коровников основательно ободранные местными на стройматериалы. С одной стороны, прятать что-то внутри было рискованно — уж больно часто туда кто-то наведывался. С другой — развалины зданий хорошо скрывали от чужих глаз? а вокруг поле. Незаметно не подберешься. И от деревни недалеко.

Внутри было безлюдно, только пустые бутылки намекали, что сюда кто-то наведывается. С внешней стороны бывших хлевов рос бурьян в человеческий рост, а вот двор, где земля была пропитана экскрементами, покрывали лишь чахлые кустики самой неприхотливой травы и следы автомобильных шин и обуви. Скинув сумку у стены Тарасов достал обрез и пряча его до поры под полой, внимательно осмотрелся. Следов той самой «Волги» он не заметил, хотя не факт, что она тут не бывала.

В самих коровниках что-то прятать было бесполезно. Следы кострищ и самодельные лавки намекали, что сюда частенько наведывается сельская детвора которая, наверняка, обыскала внутри каждый уголок. Значит надо смотреть снаружи. Дед Тарасова, в свое время, боролся с бандеровцами на Украине. Рассказывал, жаль, мало. Сейчас бы его опыт по поиску схронов ой как пригодился. С другой стороны — хорошо, что старик не дожил до того, что сейчас творится.

Встав посредине двора, Старшина еще раз огляделся. Коровники можно исключить… Подвалов там быть не могло, канавы по которым сгребали навоз все как на ладони. А куда тут можно было еще идти кроме коровников? Забыв про травму, Тарасов решил забраться на крышу, чтобы оглядеться, но после попытки прыгнуть и ухватится за край, обнаружил себя сидящим на земле и матерящимся в голос. Переведя дух и выкурив сигарету, он сделал себе зарубку быть осторожнее, после чего нашел более легкий путь по полуразобранной стене и, забравшись на конек, внимательно оглядел заросли бурьяна. Провал! А к нему ведет дорожка из свежесмятых стеблей. Видать, схлопотав вчера в морду, Загиттулин кинулся в укрытие забив на конспирацию. Но что там может быть? Погреб? Спустившись и надев сумку ручками на плечи на манер рюкзака, Старшина достал из кармана свинцовый кастет, на который были наклепаны три звездочки. Им от всякой нечисти отмахиваться всяко сподручнее, чем удостоверением. Надев кастет на руку и взяв обрез на изготовку, Тарасов пробрался через заросли к замеченному месту.

Бомбоубежище! Судя по всему, хозяйство строили давно, когда по нормам ГО на всех предприятиях должны были быть оборудованы укрытия для сотрудников. Дверь давно заржавела, но след примятой травы вел куда-то в другую сторону. Вентиляция... Колпак отсутствовал, а внизу виднелась куча всякого мусора и битого стекла. Поколебавшись, Старшина присел на край и, упираясь ногами, съехал вниз. Рука, выметнувшаяся из темноты, попыталась схватить его за горло, но попав на падающий сверху солнечный свет мгновенно покрылась волдырями и отдернулась. Тарасов, вжавшийся в противоположную стену так, что от боли в груди слезы выступили, включил фонарь. Внутри убежище было небольшим. Даже не убежище — блиндаж, чтобы пересидеть налет. В углу, на груде трухлявых ящиков, полулежал упырь, прижимая к себе опаленную руку и скалясь на свет фонаря. Левая часть лица, куда пришелся удар кокардой, омертвела и разлезлась обнажая кости черепа.

- Что, тварь красноперая? Нашел меня?

- Нашел… - все еще оставаясь под защитой дневного света кивнул Старшина, - Несложно было...

- И что теперь делать будешь?

- Пристрелю, как собаку бешеную. А ты чего ждал? Медаль?

- А если не выйдет? Юсупов тоже стрелял — жив как видишь.

- Какой Юсупов? Старый? Отец тех братьев, которых ты грохнул? За что, кстати? Чего не поделили?

- Тебе какая разница?

- Никакой. Просто интересно, что в башке у таких как ты. Дружили, на дело вместе ходили, а потом, из-за каких-то денег…

- Дружбы нет… - Загиттулин презрительно скривился остатками губ, - Есть «Кент по салу».

- Это как?

- Пока у тебя есть сало — ты мне кент. Нет — знать тебя не знаю.

- Ясно… Я то думал, ты упырем после смерти стал. Но ты им еще при жизни сделался. А ведь Маринка говорила, что ты раньше хорошим был.

- ОНА МОЯ!!! - услышав имя жены, упырь вскочил, - МОЯ!!!

Тарасов пальнул дуплетом в бросившегося на него Загиттулина, но тот, не обращая внимания ни на разорвавшую грудь картечь, ни на обжигающий свет схватил его и, втащив внутрь, шарахнул так, что от боли в и без того поврежденных ребрах, Старшина чуть не вырубился, успев, зацепившись на границе сознания, наподдать в ответ кастетом. От удара упырь впечатался в стену, судя по звуку переломав все кости. Олимпийка распахнулась обнажая расползавшуюся омертвевшую плоть,