Бывшие. Тайный сын для Сибиряка - Лия Малинина

Игорь встал на колени и аккуратно усадил меня на плед, ни на секунду не разрывая наш зрительный контакт. Он поднял руку, и слегка подрагивающими пальцами начал медленно, пуговка за пуговкой расстегивать мою камуфляжную куртку.

А я лишь наблюдала за его уверенными движениями, видела как темнеют его глаза, как он пытается держать себя в руках.

Распахнув ее, он впился взглядом в мою вздымающуюся грудь, обтянутую простой белой футболкой.

– Если ты меня сейчас не остановишь, – прохрипел Градский, – то я не ручаюсь за последствия, я не смогу остановиться, – закончил он фразу, и его голос прозвучал как предостережение, но такое многообещающее, что моя кожа покрылась мурашками от предвкушения.

Я сдалась ему, сдалась себе. Я признала, что все еще люблю этого мужчину и хочу его, до помутнения рассудка. Хочу снова вспомнить вкус его поцелуев, жар его прикосновений и ощутить тяжесть его тела, в момент единения.

Считав мое молчание, как согласие, его пальцы, уже не дрожа, легли на ткань моей футболки чуть ниже ключицы. Шершавые подушечки скользнули вниз, ощутимо прожигая даже через хлопок, и остановились в ложбинке между грудями.

Я не отвела взгляда, чувствуя, как под его ладонью учащается стук моего сердца – гулкий, зовущий. Вместо ответа я сама потянулась к нему и обвиле его шею руками. Этого было достаточно.

Игорь не стал медлить. Он захватил край майки и одним резким, но не грубым движением задрал ее вверх. Весенний воздух коснулся обнаженной кожи, и я вздрогнула от его жадного, голодного взгляда. Он скользнул по изгибам, задержался на белье, и в его глазах читалось не просто желание, а какая-то огненная страсть, которой мы горели. Оба. Он наклонился, и его дыхание, сбивчивое и горячее, обожгло плечо.

– Ты… ты очень красива, – выдохнул он, почти невнятно, и губы коснулись моей ключицы сначала едва слышным прикосновением, а потом – гуще, увереннее, оставляя влажный след на коже. Его руки обхватили мою талию, прижимая к себе, и я почувствовала всю силу его напряжения, жесткость мышц под его защитной курткой, которую я стала расстегивать быстрыми неуклюжими движениями. Пальцы путались, пуговицы никак не хотели выходить из петли.

Игорь осторожно убрал мои руки, сам расстегнул куртку и скинув с себя кинул куда-то в сторону, в траву, оставшись в одной футболке.

Он больше не пытался себя сдерживать. Каждое его движение говорило о долгом ожидании, о терпении, которое лопнуло, как натянутая струна.

Его губы нашли мои, и это был уже не нежный трепетный поцелуй. Он овладевал мной. Поцелуй был глубоким, безжалостным и сладким, выжимающим из легких весь воздух и наполняющим их вместо него жаром.

Я ответила с той же силой, впиваясь пальцами в его волосы, в жестковатые пряди на затылке, тянула его ближе, пока мир не сузился до точки соприкосновения наших тел, до вкуса его губ и стука собственного сердца в висках.

Он уложил меня на плед, не прерывая поцелуя, и его тело тяжело и желанно легло сверху. Я прижимала его к себе, и пробегая пальцами по широкой спине, чувствовала каждую мышцу, каждую линию.

Его руки скользили по моим бокам, к спине, к застежке моего бюстгальтера. Щелчок прозвучал неожиданно громко в тишине поляны, и на мгновение он оторвался, чтобы смотреть.

Смотреть, как его руки снимают последнюю преграду, и я, зажмурившись от этого пронизывающего взгляда, ощутила на коже дуновение ветерка и тут же – жар его прикосновения. Грубоватые, чуть шершавые пальцы коснулись меня, и стон вырвался из горла помимо воли.

– Я так долго этого хотел, – прошептал он в промежутке между поцелуями, которые теперь сыпались на шею, на плечи, опускаясь ниже. – Так долго думал только о тебе.

Его слова растворялись в прикосновениях. Я уже ничего не могла сказать, только чувствовать.

Чувствовать, как растворяется граница между прошлым и настоящим, как старые обиды и боль сгорают в этом пламени страсти, оставляя лишь чистое, неистовое желание, которое искрило между нами.

Мои руки рыскали под его футболкой, ладонями впиваясь в горячую кожу спины, ощущая небольшие шрамы и рельеф, которые помнили мои пальцы. Я потянула ткань вверх, и он на секунду приподнялся, чтобы помочь мне скинуть ее, и затем наша кожа соприкоснулась полностью. Это было как вспышка, от которой перехватило дыхание.

– Я больше никогда тебя не отпущу, – он вошел в меня медленно, заполняя пустоту, которая была такой же частью меня все эти годы, как и он сам.

– Игорь, – простонала я, уткнувшись губами в его шею, – да.

Он начал двигаться, размеренно, медленно, глубоко, выбивая из груди стоны, вытесняя мысли.

Я видела над собой его лицо – сосредоточенное, прекрасное в этом напряжении, с темными глазами, в которых плясали отблески нашего общего пожара.

Мир качнулся, поплыл, и я просто держалась за него, за его сильные плечи, отдаваясь волне, которая нарастала где-то в самых глубинах, сметая все на своем пути и взрывалась, унося нас в бездну чистого, ослепительного наслаждения…

Он оставался внутри меня, тяжело дыша, и я чувствовала, как его сердце колотится в унисон с моим – бешено, ликующе. Никто из нас не спешил шевелиться, словно боясь разрушить эту новую, хрупкую близость, которая возникла здесь, на простом клетчатом пледе, в центре зеленой поляны.

Его пальцы медленно, с каким-то благоговением и нежностью вплелись в мои волосы, убирая пряди, прилипшие ко лбу. Я терлась носом о его плечо, слушала, как его дыхание выравнивается, и закрыла глаза, вдыхая знакомый, родной запах его кожи – теперь смешанный с запахом травы, весенней земли и нас.

Прошло несколько минут, может, полчаса – время потеряло свой счет, мы не замечали его. Первой нарушила тишину я, прошептав:

– Значит, не отпустишь?

Он оторвался, оперся на локоть и посмотрел на меня. Провел большим пальцем по моей щеке, смахивая несуществующую слезинку.

– Никогда, – его голос был низким и твердым, как камень. – Ты слышала. Я упустил тебя один раз. Этого больше не повторится.

В его словах не было пафоса, только неоспоримая уверенность, и от этого по спине снова побежали мурашки, но уже другого рода – от облегчения, от того, что долгая война внутри меня наконец-то закончилась.

Постепенно стала возвращаться реальность. Легкий ветерок щекотал разгоряченную кожу, где-то вдалеке кричала птица. Я потянулась за своей скомканной футболкой,