Бывшие. Тайный сын для Сибиряка - Лия Малинина

– Свет, вы все вместе приехали? – спросила Наташа, качая коляску с сыном.

– Да, – улыбнулась Света улыбкой абсолютно счастливой женщины, – мой выгружает наш детский сад, а я скорее побежала с вами здороваться.

– Та-а-ак, – протянула я, внимательно глядя на подругу, – а вот с этого места поподробнее.

– Все потом, – махнула рукой подруга, – на бегу не расскажешь, тем более, – он подняла палец вверх, – нам много чего стоит обсудить, все же почти пять лет не виделись.

В этот момент заиграла громкая музыка и братья Градские поднялись на сцену, чтобы сказать торжественную речь в честь открытия отеля.

Игорь говорил четко и уверенно, благодарил всех причастных, говорил, как важно открытие подобных объектов для развития туристической индустрии региона.

Но его взгляд то и дело находил меня в толпе. Я мысленно подбадривала его зная, насколько сильно он волнуется.

Потом слово взял Арсений. Он, как всегда, был по-деловому краток. Сказал, что верит в успех проекта и в то, что курорт будет заполнен туристами не только в зимний сезон, но и летом.

Когда они закончили, публика зааплодировала. Братья сошли со сцены, направляясь прямиком к нам, словно два ледокола, рассекающие людское пространство. В толпе то и дело мелькали официанты в черно-белой униформе, которые предлагали многочисленным гостям напитки и легкие закуски.

Неожиданно мое внимание привлекла одна из официанток. На ней была униформа, будто с чужого плеча, некогда черные волосы с сильно отросшими белесыми корнями собраны в простой хвост. Странно, но ее лицо показалось мне смутно знакомым. Я точно ее где-то видела, но никак не могла вспомнить где.

А в следующую секунду мне уже было не до воспоминаний. Эта женщина прямиком направилась к братьям Градским, резко отталкивая людей, которые попадались ей на пути.

– Братья Градские! – выкрикнула она, когда встала к ним лицом к лицу. – Ненавижу вас! Вы мне всю жизнь испортили!

– Ирина? – с недоумением проговорил Арсений. – Ты зачем сюда пришла?

– Я пришла отомстить за все, что вы со мной сделали! – выкрикнула она, откинула в сторону поднос, который держала и в ее руке блеснула сталь.

Словно в замедленной съемке я наблюдала, как она кинулась к Арсению, а Игорь…

Игорь резко оттолкнул брата, закрыл его собой, а потом начал медленно оседать на землю.

Глава 20

Вера

– Игорь! – словно со стороны услышала свой душераздирающий крик.

Я не помню, как бежала к тому месту, где он упал. Не видела, как охрана скрутила эту женщину. Я расталкивала людей, столпившихся вокруг и протискивалась сквозь плотное кольцо тел, не чувствуя ничего, кроме леденящего ужаса в груди и гула в ушах.

– Игорь, Игорь, Игорь, – я наконец пробралась и упала перед ним на колени.

Мое сознание сузилось до его могучей фигуры в дорогом пальто, лежащей на коленях у старшего брата, до темного, растекающегося под ним пятна и глаз, которые неотрывно смотрели на меня, словно пытаясь запомнить, запечатлеть мой образ в своей памяти.

– Вер, ну что ты, – срывающимся голосом проговорил Градский, – все хорошо, это просто царапина.

А у самого от боли на лбу выступила испарина. Тут же подбежала Света с медицинским чемоданчиком в руках.

– Разойдитесь! Дайте воздуха, – скомандовала она, – я врач.

Я смотрела, как ее умелые руки в тонких латексных перчатках быстро распахнули пальто, разрезали ткань его рубашки. В воздухе запахло йодом и железом. Света работала молча, сосредоточенно, ее движения были точными и быстрыми.

«Царапина» оказалась глубокой, кровавой раной в боку, чуть ниже ребер. Градский стиснул зубы, когда она прижала стерильную салфетку к ране, но его взгляд все еще не отрывался от меня.

Казалось, он боялся не боли, а того, что в его глазах я увижу панику. Я схватила руку Игоря, крупную, холодную, и сжала что есть силы, пытаясь передать ему свое тепло, свою жизнь, словно это могло остановить алую влагу, пропитывавшую белый перевязочный материал.

Со стороны доносились приглушенные голоса, кто-то звонил в скорую, кто-то говорил о полиции. Но все это было где-то словно за толстым, звуконепроницаемым стеклом. Мой мир свелся к хрипловатому дыханию Игоря, к белизне рук Светы, уже заматывающей первый слой бинта, к его пальцам, которые вдруг слабо ответили на мое сжатие.

– Держись, – прошептала я, не узнавая свой голос. – Держись, слышишь? Все будет хорошо, – он кивнул, едва заметно, и уголок его рта дрогнул в попытке улыбнуться.

Эта слабая улыбка надломила что-то внутри, и я почувствовала, как по щекам потекли горячие, неудержимые слезы. Я не вытирала их, позволяя им скатываться по щекам и падать на наши сомкнутые руки.

– Ты мне столько всего наобещал Градский! Только попробуй слиться! – почти прокричала я. – Я хочу, чтобы у нас все было по-человечески, понял? Свадьбу хочу, белое платье и как ее… гребаную цветочную арку хочу!

– Все будет, родная, обещаю, – Градский слабо улыбнулся, – все будет.

Он вытянул свою руку из моих ладоней, медленно, морщась от боли, опустил ее в карман пальто и достал небольшую коробочку с кольцом.

– Я хотел все сделать красиво, – он снова немного поморщился от боли, когда Света чем-то стягивала его рану, – но у нас с тобой с самого начала все пошло, не как у людей.

Я ревела, улыбалась и не сводила с него влюбленных глаз. Какая же я была дура! Господи! Как долго мучила его и себя, упивалась своей гордостью, уязвленным самолюбием и выстроенными установками, которые никому оказались не нужны.

– Я люблю тебя, Градский, слышишь? – я близко наклонилась и прошептала ему в губы. – Люблю, как никого