Бывшие. Тайный сын для Сибиряка - Лия Малинина

Затем натянул на себя свою одежду, достал термос, кружки и контейнеры с закусками, которые мы привезли с собой.

Так и сидели, прижавшись друг к другу, наблюдая, как солнце начинает клониться к верхушкам сосен, окрашивая небо в персиковые тона. Его рука лежала на моем колене, большой палец водил по коже маленькими кругами.

Мы пили ароматный чай, настоянный на таежных травах и наслаждались этим моментом близости.

– Я должна тебе объяснить, почему я так поступила, – наконец проговорила я, приняв решение рассказать Игорю все о себе и своем прошлом.

Глава 18

Вера

– Мама любила отца какой-то невозможной, больной любовью, – начала я тихо, не отрывая взгляда от глади воды горного озера. – Он был ее жизнью, божеством, кумиром, как угодно это можно назвать.

Градский развернулся, расставил ноги и посадил меня в середине, оперев спиной на свою грудь и крепко обнял. Я поняла, это он меня так оберегал от неприятных и больных воспоминаний моего детства.

– Мне было десять, когда он ушел, – глухо проговорила я, откинула голову на его плечо и прикрыла глаза.

Тут же, сквозь сомкнутые веки, я снова видела себя той испуганной брошенной девочкой, которая в один миг оказалась никому не нужна.

Отцу, у которого нарисовалась новая любовь и вторая молодость. Матери, которая растворилась в своем горе настолько, что могла неделями не выходить из дома и не вспоминать обо мне. Где я? С кем? Хожу ли в школу? Ела ли вообще что-нибудь.

В те редкие моменты, когда отец приходил навестить меня, мама кидалась ему в ноги и выла белугой, умоляя одуматься и вернуться. Отца это раздражало и отворачивало от мамы еще сильнее.

А потом отец совсем перестал приходить в наш дом. Раз в месяц он подъезжал к школе и мы с ним разговаривали минут пятнадцать-двадцать. Но так, ни о чем. О природе, о погоде, о моих оценках. Он, на редких встречах со мной, будто отбывал какую-то повинность, обязательство. Мол, есть ребенок, я обязан с ним общаться, даже если не очень хочется.

Примерно год мы жили в аду, потом мама потихоньку начала приходить в себя, снова стала следить за собой и улыбаться. Только глаза навсегда остались грустными.

– Дочь, – как-то сказала она, когда мы сидели на кухне за чашкой какао, – никогда не растворяйся в мужчине, подчиняя свою жизнь ему. Рано или поздно он уйдет, а тебе будет так больно, что будет казаться, что твое сердце разорвется.

– Мам, ну не все же такие, как папа, – пыталась возразить я, – вон, у тети Марины муж какой хороший.

– Ай, хороший, – махнула мама рукой, – он только на публике хороший, а у самого есть постоянная любовница уже несколько лет, – она поставила кружку на стол, – а тетя Марина все знает, знает и молчит. Потому что муж, хоть плохонький, как говорится, да свой.

А через три года отец вернулся. Стоял перед мамой на коленях, плакал, клялся в любви и просил его простить. Говорил, что не ведал, что творит, бес попутал.

И она простила! Сила ее любви была настолько велика, что мама смогла переступить через боль предательства и принять его обратно.

Только вот я стала замечать, что они ссорятся, она постоянно придирается к отцу по мелочам, проверяет его телефон, одежду. А еще… Еще мама стала выпивать. Немного, но частенько я ощущала от нее запах алкоголя.

Я пыталась с ней разговаривать, убеждать прекратить употреблять, хотя как ее могла убедить девчонка, которой едва исполнилось четырнадцать.

В конце концов отец не выдержал и снова ушел, в этот раз навсегда, а мама начала медленно угасать. В ней словно выключили свет, вынули из нее душу.

Мама заболела, попала в больницу и больше оттуда не вернулась.

– Она не хочет бороться, – разводили руками врачи, – она сдалась.

– Ты знаешь, какая у меня самая большая мечта, – тихо говорила она, лежа на больничной койке и сжимая мою руку.

– Какая? – спрашивала я, ожидая от нее какого-то простого ответа, с надеждой, что смогу исполнить эту ее мечту и хоть как-то порадовать маму.

– Больше всего на свете, я бы хотела никогда не встречать твоего отца, – тяжело вздыхала она, – никогда не любить его так, как любила. Я потеряла себя. Потеряла свою жизнь и испортила жизнь тебе.

Это был последний раз, когда мы с мамой говорили. На следующий день она ушла.

Я открыла глаза и слегка развернулась, чтобы видеть лицо Игоря.

– Я тогда на ее могиле поклялась, что не повторю судьбу своей матери, никому не отдам свое сердце, забыв о собственной жизни.

– И ты успешно следовала своему плану, – констатировал факт Градский.

– Да, – тут же согласилась я, – у меня никогда не было длительных серьезных отношений.

Поднялся небольшой ветер и разметал мои волосы. Я достала из кармана куртки резинку и собрала волосы в хвост.

– Так, несколько легких, необременительных романов, – я грустно усмехнулась, – как только я начинала что-то чувствовать, вот здесь, – я похлопала себя по груди в районе сердца, – я сразу же разрывала отношения.

– А потом появился я, – он еще крепче прижал меня к себе и прикоснулся губами к моему виску.

– Да, Наташа сразу поняла, что я влюбилась, – я потерлась щекой о его скулу.– Как сейчас помню, что она подшучивала над моими горящими глазами и над тем, что я не сбежала от тебя после пары свиданий.

– Но в