Французский поцелуй - Таша Эвер

из кабинета и направилась обратно в зал. Когда Мишель вернулся, я сидела на своём месте с бокалом шампанского и делала вид, что просматриваю меню. На самом деле я не видела ни строчки. Я боялась поднять на него глаза. Потому что если бы я подняла, он бы сразу всё понял. Мне нужно было время, чтобы всё обдумать. Сейчас я ничего не понимала. Я сказала Мишелю, что пришло сообщение от моего секретаря, что мне срочно надо ехать на встречу с клиентом. Я встала, оделась и быстро вышла из ресторана. Я даже не поцеловала его на прощание.

Видеокамеры

Михаил стоял в зале ресторана и смотрел на дверь, за которой только что исчезла Саша. Что-то было не так. Она ушла слишком быстро. Слишком резко. Сказала что-то про срочную встречу, про сообщение от секретаря, но он видел её лицо — она была бледна, растерянна, и она даже не поцеловала его на прощание. За все месяцы их романа она никогда не уходила, не поцеловав его. Ни разу.

Он проводил её взглядом, чувствуя, как внутри зарождается тревога, а потом медленно пошёл в свой кабинет. Сел за стол, рассеянно посмотрел на бумаги. И тут он увидел тот самый документ, где значилось имя Андрея Валерьевича. И записка — «А. должна быть готова к октябрю». Alexandrine.

У него похолодело внутри. Он открыл ноутбук, запустил программу камер наблюдения и прокрутил запись на пятнадцать минут назад. Вот она выходит из зала. Вот идёт по коридору. Вот останавливается у его кабинета, заглядывает в приоткрытую дверь. Вот входит. В кабинете видеокамер нет. Но все стало и так понятно. Потом Саша быстро выходит, почти бежит обратно в зал.

Мишель откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Она всё видела. Она всё поняла. Или почти всё. Теперь эти бумаги уже не имели для него того значения, которое имели раньше. Он давно отказался от мести. Не формально — внутри. Он больше не хотел разрушать жизнь Андрея. Он хотел быть с Сашей. Но теперь она знала. Или догадывалась. И это меняло всё.

Он схватил телефон и набрал её номер. Длинные гудки. Сброс. Он набрал снова — и услышал механический голос: «Абонент временно недоступен». Она выключила телефон. Он вскочил, схватил ключи от машины и выбежал из ресторана. Через пятнадцать минут он уже был у её офиса. Секретарша — та самая, которая всегда улыбалась ему и предлагала кофе, — посмотрела на него с удивлением.

— Михаил, добрый день. Вы к Александре? А её нет. Она не приезжала сегодня после обеда.

— Она написала мне, что у неё срочная встреча с клиентом, — сказал он. — Вы не в курсе, куда она поехала?

— Встреча? — секретарша нахмурилась. — Нет, у неё не было запланировано никаких встреч на сегодня. И она мне не писала. Странно.

Мишель кивнул, поблагодарил и вышел. Он сел в машину, положил голову на скрещенные на руле руки и закрыл глаза. Он понимал: это, возможно, была их последняя встреча. Если она расскажет мужу о том, что видела, если сопоставит факты, если поймёт, кто он такой на самом деле и зачем всё это начал, — она возненавидит его. И будет права. И он потеряет её навсегда. Он сам всё разрушил. Своими руками. Своей ложью. Своей местью, от которой давно отказался, но которую уже не отменить.

Он сидел в машине и думал о том, что, возможно, сейчас она где-то плачет. Одна. Из-за него. И он ничего не может с этим сделать. Разве что ждать и надеяться на чудо. На прощение. На неё.

Отчёт

Андрей открыл письмо от Игоря Семёновича поздно вечером, когда Саша уже спала. Он сидел в своём кабинете с чашкой остывшего кофе и смотрел на экран ноутбука, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знал, что сейчас откроет что-то, что изменит его жизнь. И всё же он нажал на вложение.

Отчёт был составлен профессионально, сухо, без эмоций. Фотографии. Даты. Адреса. Имена. Андрей листал страницы, и перед ним разворачивалась картина, которую он боялся увидеть. Михаил Николаевич Соколов. 39 лет. Разведён. Ресторатор. Владелец Le Château. Брат-близнец — Николай Николаевич Соколов, бывший предприниматель, в настоящее время находится на лечении в психиатрической клинике. Причина госпитализации — нервный срыв, связанный с потерей бизнеса.

Андрей замер. Он помнил это дело. Год назад. Рейдерский захват. Его фирма осуществляла юридическое сопровождение сделки и его подпись стояла на документах. А теперь он смотрел на фотографию человека, чью жизнь разрушила эта сделка, и понимал, что его собственная жизнь сейчас тоже может быть разрушена.

Он пролистнул дальше. Фотографии. Саша и Михаил вместе входят в Le Château. Садятся в его чёрный джип. Стоят у входа в ресторан, и она улыбается ему той улыбкой, которую Андрей не видел уже много месяцев. А потом — отдельная папка. «Рим». Совместный вылет из Москвы. Совместное возвращение. Один отель. Один номер.

Андрей закрыл глаза. Он чувствовал, как внутри что-то рушится. Не просто ревность — хотя и она тоже, — а что-то более глубокое. Осознание того, что его жену использовали. Что она стала пешкой в чужой игре. Что этот человек, этот Михаил, не просто спал с ней — он мстил. Холодно, расчётливо, целенаправленно. И она, его Саша, ничего не знала.

Он открыл глаза и посмотрел на фотографию Михаила Соколова. Потом на фотографию его брата-близнеца в больничной палате. Потом на фотографию Саши, которая смеётся, глядя на Михаила. И он понял, что должен сделать. Он должен рассказать ей правду. И он должен защитить её — даже если она уже не хочет быть с ним. Даже если она его больше не любит. Потому что она не заслуживает того, чтобы её использовали. И он не позволит этому человеку разрушить её жизнь так же, как когда-то разрушили жизнь его брата.

Разговор

Утром я проснулась поздно, чувствуя себя разбитой после бессонной ночи. Андрей ждал меня в гостиной. Когда я вошла — бледная, с отсутствующим взглядом, — он сидел на диване, и я сразу поняла: сейчас будет трудный разговор. Он готовился к нему всю ночь, с того самого момента, как получил отчёт от детектива. Отчёт, в котором было всё: фотографии, даты, адреса, имена. И главное — мотив.

— Саша, — сказал он, когда я села напротив.