Французский поцелуй - Таша Эвер

Я не ответила. Просто смотрела на него, и в моих глазах он, наверное, увидел не страх и не удивление, а какую-то странную, пустую отстранённость. Я уже знала, что он скажет. Я уже прошла через это — одна, без него, ещё там, в кабинете Мишеля, когда увидела документы и записку.

— Его зовут Михаил Соколов, — продолжил Андрей. — Он ресторатор. Владелец Le Château. И он не случайно оказался рядом с тобой. Это не было совпадением. Он знал, кто ты. Знал, что ты моя жена. Он выбрал тебя специально.

Он рассказывал мне всё — спокойно, методично, как юрист, излагающий факты. Про брата-близнеца Николая, который потерял бизнес и попал в клинику после нервного срыва. Про судебный процесс, который он вёл. Про то, что юридическое сопровождение той сделки осуществляла их фирма. Про то, что это была месть. Холодная, продуманная месть.

— Саша, пойми, — он говорил всё более эмоционально, его голос срывался. — Ты стала жертвой. Тебя использовали. Он не любит тебя. Ему нужна была не ты, ему нужно было разрушить мою семью. Оставить Машу без отца. Чтобы у меня не было жены, а после развода он бы просто тебя бросил. Понимаешь? Он хотел сделать мне больно — и использовал для этого тебя.

Я сидела и смотрела в одну точку. Ни слёз, ни истерики, ничего. Потому что я уже знала. Я уже всё это поняла ещё там, в его кабинете, когда увидела документы и записку. «А. должна быть готова к октябрю». Я знала. Я просто ещё не нашла в себе сил, чтобы признаться в этом вслух.

— Саша! — Андрей схватил меня за плечи и начал трясти. — Очнись! Посмотри на меня! Мы справимся. Мы всё переживём. Я не сержусь на тебя. Я понимаю, что тебя заманили в ловушку. Ты не виновата. Мы всё обсудим, мы всё решим. Я не буду иметь к тебе претензий.

Я медленно убрала его руки со своих плеч и встала.

— Мне нужно подумать, — сказала я спокойно, почти безэмоционально. — Я не могу сейчас говорить. Мы поговорим, но потом. Сейчас мне нужно побыть одной.

Я оделась и вышла на улицу. Андрей остался стоять в гостиной, глядя на закрытую дверь. Он, наверное, хотел броситься за мной, остановить меня, но что-то удержало его. Может быть, моё спокойствие. Может быть, осознание того, что я уже всё решила.

Я села в машину. Я не знала, куда поеду. Я просто завела двигатель и поехала без всякой цели, чувствуя, как внутри что-то ломается. Не из-за того, что сказал Андрей. Я уже это знала. Я знала, что Мишель — не тот, кем казался. Знала, что их встреча не была случайной. Знала, что за всем этим стоял холодный расчёт. Но я также знала другое. Что-то, что не укладывалось в логическую схему моего мужа. Что-то, чего он не мог понять. Что где-то по пути — может быть, в Риме, может быть, в его квартире, когда мы танцевали босиком на паркете, — игра превратилась в реальность. Что он действительно полюбил меня. Я чувствовала это. И я должна была понять, что мне делать с этим знанием.

Визит к Николаю

Я не знала, зачем еду в клинику. Просто понимала: мне нужно услышать это не от Мишеля, не от Андрея, а от человека, который не будет мне врать. От того, кто знает всю историю с самого начала и кому уже нечего терять. От брата-близнеца, который, возможно, единственный, кто может рассказать мне правду.

Клиника встретила меня тишиной и запахом лекарств. Я прошла через пост охраны, поднялась на лифте на четвёртый этаж и оказалась в длинном коридоре с бледно-зелёными стенами. Всё было точно так же, как в прошлый раз, когда Мишель привёз меня сюда знакомиться с Николаем. Только теперь я шла одна, и внутри у меня всё дрожало. Я не знала, захочет ли он со мной говорить. Не знала, что я ему скажу. Но я знала, что должна быть здесь.

Медсестра узнала меня и кивнула: «Он сегодня в хорошем настроении. Разговаривает». Я открыла дверь и вошла.

Николай сидел у окна и, кажется, ждал меня. Когда я вошла, он повернул голову и улыбнулся — слабо, но тепло. Он выглядел так же, как в прошлый раз, но теперь я смотрела на него другими глазами. Я знала, что он — жертва. Что его жизнь была разрушена. И что мой муж был частью этого.

— Alexandrine, — сказал он. — Я знал, что вы придёте. Миша звонил. Он сказал, что вы, возможно, захотите поговорить. Садитесь.

Я села на стул рядом с его кроватью и несколько минут просто молчала, разглядывая его лицо. Оно было таким же, как у Мишеля, и в то же время совершенно другим. Более бледным, более уставшим. В его глазах была глубокая, застарелая печаль.

— Расскажите мне, — попросила я. — Всё. С самого начала. Я хочу знать.

И Николай рассказал. Он говорил медленно, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Он рассказал о своём бизнесе — небольшом, но успешном. О том, как конкуренты решили его уничтожить. О судебном процессе, который длился больше года. О юридической фирме, которая представляла интересы его врагов. О том, как он потерял всё — деньги, компанию, семью. Жена ушла через месяц после суда. А ещё через месяц он оказался здесь.

— Я не виню вашего мужа лично, — сказал он. — Он был одним из многих. Но его подпись стояла на тех документах. И когда Миша узнал, что у него есть жена, что у него есть слабое место... он решил ударить в ответ. Разрушить его семью так же, как разрушили мою. Он думал, что это будет справедливо.

— И он выбрал меня, — прошептала я.

— Да, — сказал Николай. — Он выбрал вас. Он изучил всё: вашу работу, ваши поездки, ваши привычки. Он знал, что вы полетите в Ниццу. Он купил билет на тот же рейс. И когда вы сели рядом в бизнес-классе, это не было случайностью. Это был план. Холодный, расчётливый план.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё рушится. Я знала это. Я уже видела документы. Но услышать это от его брата было всё равно что получить подтверждение из первых рук.

— Но знаете, что