Семнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Теперь можно было и осмотреться. Татям не повезло конкретно. На всех партизанах лучшая в этом мире броня. На всех точно такие же бахтерцы. В спину ещё может стрела, раздвинув кольца неглубоко впиться, но в грудь стрелять бесполезно. Даже арбалетный болт почти в упор если и пробивает пластину, то всего на сантиметр не более. Ну, кожу поцарапает, вот и весь урон.

Тати выстрелили из луков, ожидая, что большая часть воинов, охранявших непонятные огромные возки с коробами на них, как думали разбойники, будет убита. Но не упал ни один. Более того, в некоторых стрелы и не попали. Да плюс и первоначально, как чуть позже узнали, стрелков было меньше, чем партизан. На двенадцать человек, да плюс сам Касьян всего девять человек с луками и один с арбалетом. Арбалетную стрелу, единственную, Коська и поймал грудью.

Трое ратников уже мечами отбивались от атаки десятка человек с копьями и дубинами. Меч в таком бою не лучшее оружие, и всадников тати теснили к возкам. Но в этот момент бог войны Арес от разбойников лик свой отворотил. Партизаны остальные спешились, взяли в руки арбалеты и одним залпом серьёзно проредили нападающих с копьями и дубинами. И за луки взялись, арбалет уж больно медленно заряжается. Лук прицеплен к седлу рядом с арбалетом. Нужно только тетиву натянуть. Десять секунд и стрелы полетели в кусты придорожные по лучникам разбойников. Те за это время успели выстрелить раза два и даже ранить двоих партизан. Одному стрела в предплечье попала, второму в ногу. В Коську тоже стрела попала, но удар в разы слабее, лук видимо не самый мощный, да лук это и не арбалет. Удар получился по рёбрам, и стрела ещё и в шубе запуталась, вырвав клок из парчи.

Ну, что за люди, красивая дорогая соболья шуба, крытая голубой с золотой вышивкой парчой. Подарок. Разве можно так⁈

Коська за луком не полез. Как заведённый стал рукояти вращать, взводя арбалет снова. Посчитал, что пока он с луком возится, тут пару раз успеет выстрелить, а как народ вооружится, так и поменяет дивайс. Вон того гада в шапке с меховым околышем точно надо порешить как можно быстрее, он кричит и команды раздаёт, главарь должно быть, без руководства может пыла у татей поубавится.

Вжик, тетива щёлкнула, но стрела мимо пронеслась руководящего товарища. Тот именно в этот момент бросил рулить процессом и сам бросился с копьём на перевес на Андрия.

— Тьфу, не мог постоять, — сплюнул Коська и стал снова бешено ручки вращать. Выбыл на десять секунд из боя и чуть дубиной по башке не получил. Ну, пустая, ничего бы всё равно не было.

Успел парень отпрыгнуть и даже стрелу на лету в бородача в роскошном белом тулупе послать. Врезавшись спиной в недовольно заржавшего Орлика, парень снова ткнул стремя арбалета в землю и за ручки взялся. Тулуп не помог разбойнику. Стрела в живот видимо угодила, так как бородач свернулся на снегу в эмбрион и орать принялся. Поздно. Чего орать-то со стрелой в кишках? Перитонит обеспечен. Резать надо. Кто же этим будет заниматься? Где Пирогов?

Коська после ранения бородача… ну, сейчас все бородачи, но есть с куцей козлиной бородкой, есть с эдакой шкиперской. А тут натуральная лопата рыже-песочная. Даже трёхцветная, по центру рыжая, потом льняного такого цвета, а по самым краям проседь видна. Так после ранения пегого бородача вокруг Касьяна вакуум образовался, и он спокойно успел зарядить арбалет, стрелу брякнуть на ложе, и даже оглядеться, прежде чем на его здоровье ещё один бородач покусился. Вот, у того совсем другая борода. Она прямо просится, чтобы её козлиной обозвали, длинная и редкая. На такой можно и узел завязать. Прикольно будет смотреться.

Событие двадцать третье

Козлинобородый тать оказался вёрткий. Или Коська уже совсем без тренировок стрелять разучился. Но выпущенная чуть не в упор стрела в татя не попала. Унеслась куда-то в лес. Мужик был в коротком тулупчике, и эта тяжёлая одежда сковывала движение, потому выпад и тычок копья себе в пузу Коська избежал, отпрыгнул в сторону. Вот только разбойник остался с копьём, а князь, мать его, с разряженным арбалетом. Пришлось дорогущий агрегат использовать не по прямому назначению. Коська размахнулся и врезал по бородатой физии стременем. Отдать нужно должное мастерам Игната, конструкция выдержала, а вот лицо татя не очень. Брызнула кровь из этого лица и товарищ — тварищ рухнул на колени, а потом бочком неспешно в снег завалился. Пришлось парню отбросить арбалет и за кинжал браться, пока в полах шубы путался, пока рукоять нащупывал, секунды текли и бой продолжался. Взявшись за луки, шестеро из двенадцати «партизан» быстро проредили сначала лучников, которые продолжали безрезультатно стрелять из кустов придорожных, а когда те стали кончаться, перешли на татей с копьями и дубинами.

Касьян наконец справился с кинжалом, вынул его на свет божий, и свет этот для козлинобородого погасил, воткнув мизерикордию в глаз разбойнику. Мизерикордия (от французского miséricorde — «милосердие, пощада»).

И опять не успевал зарядить арбалет, на него с дубиной бежал мужичок. Плюгавенький, в армяке с заплатами и простоволосый, потерял где-то шапку. А вот дубина была приличная, оглобля целая, совсем на по статям разбойника, и её он не потерял.

Не с кинжальчиком же против такого оружия выходить. Взгляд парня зацепился за копьё, которое ему принёс козлинобородый. Касьян подхватил его и в последнюю секунду сумел подставить под удар дубины народной войны. Копьё из рук вырвало ударом, но и плюгавый дубину не удержал. Его развернуло градусов на девяносто, да ещё и на колени бросила инерция богатырского замаха. В профиль к Коське товарищ оказался. Ну, парень по этому профилю и врезал прямой правой. И опять инерция и момент отправили окончательно плюгавого на снег. Коська бросился к кинжалу выроненному и воткнул разбойнику его в шею, куда-то в район кадыка.

— Фух, — Касьян огляделся. Трое оставшихся в живых татей пятились к лесу, выставив перед собой копья, а начальник их, удирал подставив под стрелы спину.

Показывают в волшебных китайских фильмах, как мечом или копьём великий воин отмахивается от стрел. Жалко, но эти разбойники китайских фильмов не смотрели, они может и попытались бы, отмахнуться, но не знали, что так можно. Потому уже через десять секунд со стрелами в жизненно важных частях организма лежали на снегу. И атаман