От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

В 10 часов 15 минут с дистанции около 43 кабельтовых крейсер «Касуга» открыл огонь по «Императору Николаю I». Вслед за ним начали прицельную стрельбу и другие японские корабли. Вскоре во флагманский броненосец Н. И. Небогатова один за другим попали два снаряда среднего калибра. На русских кораблях все находились на своих местах по боевой тревоге и были готовы сражаться и умереть. В ответ японцам прозвучали всего три выстрела: два из 152-мм башни «Орла», начавшего пристрелку по «Микасе», и один из 120-мм орудия «Генерал-адмирала Апраксина», комендор которого «соблазнился удачной наводкой». Далее последовало преступное распоряжение Н. И. Небогатова: на «Императоре Николае I» взвился сигнал о сдаче, набранный по международному своду. Броненосец застопорил ход и вскоре поднял японский флаг. Так адмирал неожиданно для большинства подчиненных выказал малодушие и решил прекратить сопротивление.

Небогатов, несомненно, был подавлен картиной гибели сильнейших кораблей нашего флота под огнем неприятеля. Сыграло свою роль подавляющее превосходство японцев, а также доклад старшего судового артиллериста о недосягаемости японских кораблей для орудий «Императора Николая I» (не исключено, что лейтенант А. А. Пеликан из-за ошибочных показаний дальномера считал, что дистанция превышает 50 кабельтовых). Возможно, в решительную минуту на адмирала отрицательно подействовал совет командира «Императора Николая I» В. В. Смирнова, который с легким ранением отсиживался внизу. Впоследствии Небогатов мотивировал свое решение стремлением спасти две тысячи жизней от неминуемой и бесполезной гибели. Объяснить его поступок можно, но оправдать нельзя.

Сигналу адмирала о сдаче последовали «Орел», «Генерал-адмирал Апраксин» и «Адмирал Сенявин». Быстроходный «Изумруд» под командованием капитана 2-го ранга В. Н. Ферзена прорвался сквозь японский боевой порядок и ушел на север. У адмирала X. Того не было крейсеров, которые могли бы его догнать.

Характерно, что ни один из командиров русских броненосцев, позорно нарушив устав, не решился проявить самостоятельность и хотя бы попытаться уничтожить свой корабль. Многие судовые офицеры именно это и предлагали сделать, протестуя против позорной сдачи. Однако их голоса Небогатов и его командиры не услышали.

В Санкт-Петербурге сдача остатков эскадры вызвала резко отрицательную реакцию царя и высшего руководства флотом. Еще до возвращения пленных в Россию, 9 августа 1905 года, особое совещание под председательством вице-адмирала А. А. Бирилева большинством голосов высказалось за то, чтобы Н. И. Небогатова и всех офицеров лишить званий и уволить со службы, а кондукторов и нижних чинов – только уволить. Десять участников совещания, в том числе пять георгиевских кавалеров (И. М. Диков, Н. И. Скрыдлов, Н. О. Эссен, И. И. Чагин и П. П. Дурново), выразили иное мнение: осуждая сдачу и считая заслуженным строгое наказание, они справедливо полагали, что возмездие должно последовать только «по свершении суда». Николай II не со всеми их доводами согласился: приказом от 22 августа 1905 года Н. И. Небогатова, командиров «Императора Николая I», «Генерал-адмирала Апраксина» и «Адмирала Сенявина» без суда лишили званий и уволили со службы.

В это время корабли 3-го броненосного отряда уже несли службу в составе японского флота под названием «Ики» (бывший «Император Николай I», сдан на слом в 1918 г.), «Мисима» («Адмирал Сенявин», исключен из списков в 1928 г.) и «Окиносима» («Генерал-адмирал Апраксин», исключен в 1926 г.). «Ивами» («Орел») японцы поставили на длительный ремонт. Через шесть дней после подписания в С.-Петербурге сурового приказа в Сасебо от взрыва боезапаса затонул броненосец «Микаса», на борту которого Н. И. Небогатов подписал условия сдачи…

В ноябре-декабре 1906 года в Кронштадте все же состоялся военно-морской суд, признавший виновниками позора бывшего командующего отрядом и семь офицеров. Н. И. Небогатова, В. В. Смирнова, С. И. Григорьева и Н. Г. Лишина приговорили к смертной казни, замененной императором 10-летним заключением в крепости. Четыре месяца заключения получил бывший флаг-капитан В. А. Кросс, по три месяца – старшие офицеры «Императора Николая I» и «Адмирала Сенявина» П. П. Ведерников и Ф. Ф. Артшвагер, два месяца – старший офицер «Генерал-адмирала Апраксина» Н. М. Фридовский. Небогатов досрочно освобожденный из крепости, пережил революционные события 1917 года и скончался в СССР в 1934 году. Известно, что разжалованный Н. Г. Лишин сражался уже в почтенном возрасте на фронте Первой мировой войны простым солдатом.

Только один броненосец небогатовского отряда, «Адмирал Ушаков», действовал в духе лучших боевых традиций Российского флота. 15 мая после 15 часов отставший корабль обнаружили и атаковали броненосные крейсеры «Ивате» и «Якумо» под командованием контр-адмирала X. Симамуры. Командир броненосца капитан 1-го ранга В. Н. Миклуха отклонил предложение о сдаче и вступил в неравный бой, первым открыв огонь по противнику. Расстрелянные орудия и новые повреждения, полученные в 30-минутном бою, не позволили «Адмиралу Ушакову» нанести ущерб японским кораблям. Исчерпав возможности сопротивления, русские моряки затопили свой броненосец – последний из двенадцати кораблей главных сил 2-й Тихоокеанской эскадры. Судьбу корабля разделили его командир, старший офицер капитан 2-го ранга А. А. Мусатов, старший минер лейтенант Б. К. Жданов, судовой инженер-механик капитан Ф. А. Яковлев, поручик Н. Е. Трубицын, прапорщик Э. Н. Зорин, комиссар П. А. Михеев, 3 кондуктора и 84 унтер-офицера и матроса.

В 11 часов 30 минут 16 мая «Алмаз» пришел в бухту Стрелок, из которой в сопровождении тралящего каравана проследовал во Владивосток, где первым принес печальное известие о гибели русского флота: кроме «Алмаза», с боем сумели прорваться лишь миноносцы «Бравый» и «Грозный», пришедшие 17 мая.

«Алмаз» после Цусимского боя на рейде Владивостока. Май 1905 г.

В Россию сведения о цусимской трагедии поступили с опозданием. Лишь в понедельник, 16 мая, Николай II записал в дневнике: «…Ездил верхом, гулял и катался в байдарке. Сегодня стали приходить самые противоречивые вести и сведения о бое нашей эскадры с японским флотом – все насчет наших потерь и полное умолчание о их повреждениях. Такое неведение ужасно гнетет…».

Во вторник, 17 мая, царь сделал в дневнике запись: «Тяжелые и противоречивые известия продолжали приходить относительно неудачного боя в Цусимском проливе. Гуляли вдвоем. Погода была чудная, жаркая. Пили чай и обедали на балконе…».

И только в четверг, 19 мая, император наконец убедился в гибели Балтийской эскадры: «Теперь окончательно подтвердились ужасные известия о гибели почти всей эскадры в двухдневном бою. Сам Рожественский раненый взят в плен!!! День стоял дивный, что прибавляло еще больше грусти на душе… Завтракал, ездил верхом…».

За время боя «Алмаз» получил 29 повреждений. Было убито 4 матроса и один офицер, 3 человека получили тяжелые ранения, 8 – легкие. Во Владивосток на имя флигель-адъютанта