От Вознесенского проспекта до реки Пряжи. Краеведческие расследования по петербургским адресам - Георгий Иванович Зуев

И. И. Чагина из Петербурга направлена высочайшая телеграмма: «От души благодарю Вас и поручаю передать Мою благодарность командирам, офицерам и командам "Алмаза", "Изумруда", "Грозного" и "Бравого" за самоотверженный тяжелый подвиг в несчастном для нас бою. Да послужит вам всем сознание своего исполненного долга, утешением в тяжелом испытании, постигшем нашу Родину. Николай».

Повреждения кормовой оконечности крейсера «Алмаз», полученные во время Цусимского боя

Экипаж «Алмаза» за успешный прорыв наградили орденами. Старший офицер – капитан 2-го ранга Дьячков был награжден золотой саблей с надписью «За храбрость», штурман Григоров – орденом Св. Владимира с мечами и бантом, а командир И. И. Чагин – орденом Св. Георгия 4-й степени. Подписывая награждения и высоко оценивая мужество и находчивость командира крейсера, император заметил, что такому человеку можно доверить наследника.

Более шести тысяч балтийских моряков погибло в Цусимском сражении. Из 38 кораблей, направленных на Дальний Восток, 22 нашли себе могилу в водах Корейского залива. Гибель кораблей Балтийского флота в Тихом океане явилась заключительным актом исторической драмы, не имеющей себе равных во всей военно-морской истории. Первые известия о разгроме японцами Балтийской эскадры приходили в Россию в виде смутных и довольно сбивчивых слухов. Но потом, уже к вечеру второго дня, все сомнения рассеялись. Стало ясно, что эскадра потерпела полное поражение. Все ждали чуда, так страстно его желали, что не обращали внимания на явную слабость наших позиций и возможностей. Под желаемое подгоняли цифровые данные, убеждая себя, что эскадра, направленная на Дальний Восток, сильнее японской. Чуда не свершилось, суровая действительность самым беспощадным образом опрокинула все иллюзии. Газеты Петербурга писали: «Мы не хотели смотреть грозному призраку прямо в лицо, и теперь, когда этот призрак обратился в действительность, нам вдвое тяжелее поднять на него глаза».

Командованием 2-й Тихоокеанской эскадры не были приняты необходимые меры по подготовке к эскадренному бою. На кораблях в большом количестве продолжали оставаться легко возгорающие предметы: деревянная отделка рубок и внутренних помещений, гребные шлюпки и катера на палубах. Не изменилась к лучшему и окраска судов, особенно броненосцев, их черный цвет значительно облегчал работу наводчикам орудий противника.

Ненадежной оказалась и тактическая организация русской эскадры, в результате чего сразу же, буквально через несколько минут после открытия японцами огня, русские броненосцы, в том числе и «Князь Суворов», флагман командующего вице-адмирала З. П. Рожественского, начали получать одно попадание за другим. Разрывы японских фугасных снарядов создавали многочисленные очаги пожаров и поражали людей из аварийных партий. Адмирал полностью пренебрег советами и просьбами командиров о маневрировании кораблей в бою, с тем чтобы уклониться от японских залповых накрытий. Под градом японских снарядов командующий требовал лишь одного – точности своего огня. Охваченные пожаром русские корабли, с убитыми или тяжело раненными командирами, получившие значительные повреждения, один за другим выходили из строя.

Явный огневой перевес и сравнительно небольшие потери в бою с русским флотом, позволили адмиралу X. Того пойти на решительное сближение для довершения разгрома эскадры адмирала Рожественского. Поврежденный, беспомощный под огнем японских крейсерских отрядов, флагман 2-й Тихоокеанской эскадры «Князь Суворов» после трех торпедных попаданий в клубах черно-желтого дыма медленно перевернулся на левый борт и через 10 минут скрылся под водой. Судьбу корабля разделил весь его экипаж. Японцы – свидетели гибели русского флагмана, отмечали: «На месте броненосца остались только клочья дыма, которые стлались по поверхности моря».

Противник одержал верх благодаря превосходству в тактике, используя артиллерию в выгодной для него обстановке, сосредоточив огонь прежде всего на лучших русских броненосцах. В условиях, крайне не выгодных для русских кораблей, общая эффективность стрельбы отечественных броненосцев оказалась в три раза ниже, чем у японцев. Четкий маневр кораблей противника способствовал созданию благоприятных условий для действий тяжелой артиллерии и оказался достаточно эффективным средством для уклонения от попадания русских снарядов.

Позднее английский военно-морской историк X. Вильсон скажет: «У русских не было недостатка в храбрости, они держались до конца, но не проявили инициативы и предприимчивости». Большинство русских, английских и японских экспертов, анализируя детали боя при Цусиме, единодушны в мнении: бой был проигран русской эскадрой через 40 минут после открытия огня.

Французский же военный комментатор, капитан 1-го ранга маркиз де Баленкур, напишет замечательные слова в комментарии к «Бою при Цусиме»: «Пройдет менее столетия, и учителя истории будут рассказывать нашим внукам, что 28 (15) мая 1905 года русские были разбиты наголову при Цусиме. Разбиты наголову – бесспорно, но позорно – нет, никогда! Разве можно считать позорной гибель 22-х судов с поднятым флагом и потерю шести тысяч человек, предпочтивших смерть позорной капитуляции!».

Во Владивостоке крейсер «Алмаз» поставили в ремонтный док. На нем установили новое вооружение – три 120-мм, десять 75-мм орудий, две 47-мм пушки и два пулемета.

Помимо этого, крейсер приспособили для постановки мин (очевидно, с бортовым сбрасыванием) и соорудили стеллажи для их хранения.

15 августа 1905 года старшего офицера «Алмаза» капитана 2-го ранга А. П. Дьячкова перевели на ту же должность на крейсер 1-го ранга «Громобой», заменив капитаном 2-го ранга В. Ф. Григорьевым.

Ранее, в связи с назначением б июня 1905 года капитана 2-го ранга И. И. Чагина командующим императорской яхтой «Штандарт», командиром крейсера стал капитан 2-го ранга А. И. Угрюмов.

…Наверное, здесь будет уместно небольшое отступление от темы нашего повествования. Трагически закончилась жизнь первого командира «Алмаза».

Новый командир крейсера «Алмаз» (1905–1907) капитан 2-го ранга А. П. Угрюмов

Ежегодно летом Николай II проводил некоторое время на яхте «Штандарт» в плавании в финских шхерах, осматривая с семьей и свитой живописные бухты и острова залива. Летом 1907 года яхта с опытным финским лоцманом Иоганном Блумквистом, 35 лет водившим корабли в районе шхер, села на камни. Фарватер, по которому шел корабль, опасений, согласно карте, не вызывал. Лоцман уверенно подтвердил полную безопасность фарватера для прохода «Штандарта». Но 29 августа в 4 часа 55 минут, в расстоянии полукабельтова от острова Граншер, яхта неожиданно наскочила на острый изогнутый камень, не указанный на карте. Мягко качнувшись, корабль остановился с креном на правый борт. Машины застопорили, объявили аварийную тревогу. При ударе о камень форштевень дал трещину, появились две пробоины в носовой части, были затоплены две передние кочегарки, помято первое дно под машиной и выгнут фундамент под кормовой кочегаркой. Царские помещения не пострадали. Однако императорскую семью пересадили на посыльное судно «Азия» и доставили на борт колесной яхты «Александрия».

12 ноября 1907 года в зале морской библиотеки Главного Адмиралтейства в Санкт-Петербурге состоялся суд над виновниками аварии, в числе которых находился и командир «Штандарта». Суд, ввиду боевых заслуг И. И. Чагина в Цусимском сражении, объявил ему выговор и отстранил от командования