Проклятый Врач. Том II - Дмитрий Лим

нелепый, вечно потеющий ординатор. Он стоял в дверях, словно герой боевика, если бы героями боевиков были напуганные ординаторы с дефибриллятором в руках. Аппарат был включён, лампочка мигала, кнопка заряда утоплена до предела.

— Лёха! — прохрипел я, чувствуя, как темнеет в глазах. — Бей его!

Козлов обернулся. Его безумный взгляд встретился с не менее безумным взглядом Лёхи.

— Кто ты такой, ничто…

Лёха не стал ждать. Он шагнул вперёд, размахнулся дефибриллятором, словно сковородкой, и приложил электроды прямо к голове Козлова.

— Клир!

Разряд. Двести джоулей прямо в черепную коробку. Козлова подбросило. Его руки разжались, и он рухнул на пол, дёргаясь в конвульсиях. Из ушей пошёл лёгкий дымок. Санитары Паша и Гена замерли, их глаза вдруг стали обычными — мутными, непонимающими. Без контроля Козлова они снова превратились в простых санитаров. Лиза вырвалась из их ослабевших рук и бросилась ко мне.

— Саша! Саша, дыши!

Она упала на колени, обхватив моё лицо руками. Её глаза были полны слёз. Я судорожно вдохнул, чувствуя, как лёгкие горят огнём, но работают. Никогда ещё воздух не казался таким сладким.

— Лёха… — прохрипел я, поворачивая голову к своему заместителю. — Ты… ты гений. Я повышу тебе зарплату.

Лёха стоял с дефибриллятором, его трясло, как в лихорадке, он глупо моргал.

— Я… я думал, это как в кино. Там всегда кричат «клир»…

— Это не кино, Лёха. Это наша больница, — я слабо усмехнулся, глядя в потолок. Боль постепенно отступала. Система в голове перезагружалась, выдавая знакомые строки зелёным текстом:

'ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ…

УДАЛЕНИЕ ВРЕДОНОСНОГО КОДА: 100 %

ПРАВА АДМИНИСТРАТОРА ВОССТАНОВЛЕНЫ

НОСИТЕЛЬ СТАБИЛЕН'

Я был чист. Шея больше не чернела, хотя кожа всё ещё пылала огнём. Я попытался сесть, опираясь на руки. Лиза помогла мне, её пальцы дрожали, но она не отступала. Паша и Гена стояли, тупо глядя на своего бывшего начальника, который дёргался на полу в луже собственной слюны. Козлов был жив — его регенерация, даже нарушенная, не дала бы ему умереть от шока. Но его мозг сейчас плавился, как перегретый процессор.

— Нужно его связать, — сказал я, глядя на фармацевта с презрением. — И запереть в изоляторе. Пусть там строит из себя бога.

Система вдруг тихо пискнула. Ещё одно уведомление. Я прищурился, читая текст, всплывший перед внутренним взором.

'ОБНАРУЖЕН ЗАБЛОКИРОВАННЫЙ ФАЙЛ В ЛОГАХ СИСТЕМЫ

ИМЯ ФАЙЛА: Kozlov.log

СТАТУС: ЗАШИФРОВАН

СОДЕРЖАНИЕ: КООРДИНАТЫ'

Координаты. Я мысленно открыл файл. Строка цифр и букв. Место, куда Козлов ходил за своими «реагентами». Место, где варили эту дрянь. Место, где превращали людей в импланты.

«55.7311, 37.6234 — подвалы НИИ „Вектор‑7“».

НИИ «Вектор‑7». Закрытый научно‑исследовательский институт на окраине города. Тот самый, который с девяностых считался заброшенным. Тот самый, куда мы, студенты, боялись ходить даже на спор. Заброшенный? Как бы не так. Кто‑то там внизу всё ещё варил проклятия.

Я перевёл взгляд на Лизу, потом на Лёху, потом на санитаров, которые уже начали приходить в себя и жалобно скулить.

— Кажется, ребята, — тихо сказал я, сжимая каменные пальцы левой руки в кулак, — наша смена только начинается. И мы идём в подвал.

Глава 9

Украсть воспоминания

Сидеть в инвалидном кресле и копаться в чужих файлах — занятие, скажу я вам, не из приятных. Особенно когда эти файлы пляшут перед глазами рябью из‑за того, что внутренняя система решила устроить перезагрузку без предупреждения. Но я упрямо смотрел в экран ноутбука Козлова — того самого, который Лёха вытащил из лаборатории вместе с бесчувственным телом его хозяина.

Виктор сейчас лежал в изоляторе, привязанный к кровати, и бормотал что‑то про квантовые коды бессмертия. А его ноутбук покоился у меня на коленях — на тех самых, что давно утратили всякую чувствительность. И упорно не хотел открывать директорию с многообещающим названием «Проект Вознесение».

— Саша, ну может, хватит? — Лёха стоял у окна, нервно жуя очередной пирожок с капустой — их приносила Света. — Ты же сам еле живой после того, как этот псих тебе в шею вколол свою дрянь. Тебе отдыхать надо. Валерьянку пить. Или коньяк. Я могу принести коньяк из кабинета Дмитрия Борисовича — он всё равно сейчас не в себе.

— Коньяк потом, — буркнул я, пытаясь подобрать пароль. Пальцы правой, ещё послушной руки двигались по клавиатуре так, будто я играл на раскалённой сковородке. Левая рука — моя каменная, непокорная кувалда — лежала на подлокотнике и слегка подрагивала. Последствия разряда дефибриллятора и той экзекуции, которую я устроил собственному телу, давали о себе знать. — Мне нужно понять, откуда он взял эту дрянь. Титановые пластины, заражённые проклятием, просто так с неба не падают. И НИИ «Вектор‑7» — это не просто заброшка, где подростки курят. Это старый советский проект, в котором зарыто слишком много секретов.

Лёха сунул в рот остатки пирожка и тяжело вздохнул.

— «Вектор‑7»? Ты это серьёзно? Да там сейчас только крысы да бетонное крошево. Мой двоюродный брат там в девяностых телевизор нашёл, так потом говорил, что оттуда даже бомжи сбежали. Говорят, там фонит так, что стены светятся.

— Примечательно, что бомжи сбежали, а Козлов пошёл туда за товаром, — я прищурился, глядя на экран. Система внутри меня наконец очнулась от кратковременной комы и теперь услужливо подсвечивала алгоритмы шифрования. — Значит, там есть что искать. А фонарь у него, видимо, был. Или карта.

Я закрыл глаза, позволяя Системе просканировать структуру файла. Она ворвалась в код ноутбука, словно бульдозер в стеклянную витрину. Пароль слетел за три секунды. Директория открылась.

Внутри были счета, отчёты, схемы поставок. И, что важнее всего, старые сканы документов с печатями. Я начал листать, и у меня засосало под ложечкой. НИИ «Вектор‑7» занимался исследованиями аномальных материалов ещё в восьмидесятых. Его закрыли в девяносто третьем, когда финансирование окончательно схлопнулось. Но контракты на «утилизацию остатков сырья» переоформили на частное лицо в девяносто шестом. А спонсировала эту приватизацию, как вы думаете, кто? Наша славная клиника — под эгидой «развития инновационной хирургии».

— Вот же ж сукины дети, — прошептал я, листая сканы. Дмитрий Борисович, его предшественник… Они все были в доле. Покупали проклятую ткань по цене металлолома и пускали в оборот. Строили свой бизнес на костях.

И тут мой взгляд упал на служебную записку — старую, выцветшую, но отсканированную в высоком разрешении. «Инженер Ким С. В. — допуск к сектору 4. Утверждено». Мозг на секунду завис. Ким С. В. — Сергей Владимирович Ким. Мой отец.

Я знал, что отец работал инженером в каком‑то НИИ, когда я был маленьким. Он часто пропадал, приходил поздно, пах машинным маслом и странным, кислым озоном. А потом он умер. Сердечный приступ, так мне сказали. Мне