Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов

в определении монотеистического термина «Бог». Дело в том, что основной метод определения состоит в указании рода, к которому принадлежит определяемый объект, и его выделяющего видового признака (см. Милот г̃игайон, 10). Так как в рамках монотеизма нет других богов, не существует и рода, к которому можно было бы отнести термин «Бог». Язычник, говоря о некоем божестве, мог назвать его «божеством, отвечающим за урожай», указывая на род объекта («божество») и видовой признак («отвечающий за урожай»). В монотеизме рода «божеств» быть не может.

889

Здесь слово «один» употреблено в третьем значении и означает монолитность, цельность, единство. Человека можно описать как соединение формы и материи, но к Богу нельзя применить ни понятие формы, ни понятие материи. Любой объект нашего мира можно описать его размерами и частями, — но не Бога.

890

Сравним весь этот параграф с предисловием к главе Хелек трактата Санг̃едрин:

Единство Его… не является единством вида или единством рода, и не подобно единству отдельного составного предмета, допускающего деление на многие части, и [это] не единство отвлеченного тела, которое едино только по числу, а на самом деле допускает бесконечное дробление. Но Он, Благословенный, один, и не существует единства, подобного Его единству.

891

Рассуждение в целом повторяет рассуждения Аристотеля в «Физике» (3:4–5): если есть два подобных тела, то мы отличаем их друг от друга по некоторым свойствам, присущим одному телу и отсутствующим в другом, например, по размерам или по занимаемому каждым из них месту. Говоря же о размерах или месте, мы говорим о чувственно воспринимаемых объектах, то есть телесных и материальных.

892

Ср. с рассуждением Аристотеля («Физика», 8:10, 266а25) о том, что в конечном не может вмещаться бесконечная «сила» (сегодня мы бы говорили не о «силе», а об «энергии», но до Галилея этого понятия не знали).

893

Логическая цепочка здесь такова: вращение большой сферы не ограничено временем, поэтому вращающая ее сила не может быть телом. Следовательно, источник этой силы (то есть Бог) не обладает свойствами материальных тел и присущими всем материальным телам качествами, то есть не имеет границы. А значит, невозможно было бы отделить Его от другого подобного Ему существа, следовательно — Бог один.

894

Стоит еще раз подчеркнуть, что заповедано не только провозглашать истинность этих предметов, но и быть убежденным в этих положениях, знать их истинность.

895

Так как в привычном, старинном переводе «Книги заповедей» здесь (Предписания, 1–2) сказано: «Заповедано верить в Бога, а именно первую причину всего…» А также: «Верить, что Тот, Кто дает существование всему и Кто причина существования всего — один…» Рамбам неоднократно употребляет слово «верить» в определении этой заповеди, но Рамбан в своих возражениях указал, ссылаясь на «Большую книгу заповедей» (р. Моше из Куси — «СМаГ», 1190–1260, Франция), что такой заповеди быть не может, ведь нельзя приказать человеку верить или не верить, хотя это не помешало тому же Рамбану в комментарии к Торе сказать, что есть такая заповедь и повеление. В Мишне Тора Рамбам заменяет слово «верить» в этом отрывке словом «знать», давая начало бесконечной цепочке комментариев, посвященных взаимоотношениям веры и знания. На основании различных текстов Рамбама можно предположить, что заповедь состоит в непрерывном исследовании и познании Бога, в непрерывных попытках постичь Его природу в той степени, в какой дано каждому.

896

Показав в предыдущем параграфе Его единство, Рамбам приступает к доказательству третьего принципа веры (ср. предисловие к Хелек, принцип 3), а именно: Всевышний не материален и не имеет никаких качеств, свойственных материальным телам.

897

Здесь следует учитывать, что Рамбам еще не использует понятие «пространство», а понятие «место» понимает, как понимал его Аристотель: «Место — это граница объемлющего тела» («Физика», 4:3, 212а6). Понятие же «пространство» будет введено в еврейскую философию три века спустя р. Хисдаем Крескасом.

898

См. Море невухим (1:52). Любое материальное тело можно сравнить с каким-то другим телом, например, горчичное зернышко можно сравнить по размерам со Вселенной. Если Бога нельзя сравнить ни с чем, то Ему не присущи никакие признаки материальных тел, следовательно, Он не тело.

899

Море невухим (1:26): «Ибо непосредственное восприятие толпы не принимает ничего, кроме материального. А то, что не материально или не свойственно материальному, для толпы не существует» (все цитаты, приводимые без ссылки на переводчика, переведены автором примечаний). Перед нами одна из сложнейших проблем теоретического иудаизма: как дать людям истинное представление о Боге, одновременно не превратив Его, Благословенного, в абстракцию. Дело в том, что человек способен общаться только с себе подобными, а потому автоматически очеловечивает все, что его окружает. Например, хозяева очеловечивают своих собак, водители — свои автомобили, и т. д. Так как цель Торы — религиозное воспитание людей, то библейские тексты, пытаясь научить людей «общаться» с Богом, смело пользуются образами, уподобляющими Творца человеку (антропоморфными образами). Обратная сторона медали состоит в том, что в результате простые люди теряют истинные представления о Боге. Дальше (в «Законах раскаяния») мы покажем, какой отклик вызвала попытка Рамбама привить людям истинные (то есть теоретически верные) представления.

900

Фраза, многократно повторенная в Талмуде (Брахот, 31а; Йевамот, 71а и др.). Рамбам понимает ее как утверждение, что в Торе мы встречаем образные, метафорические и аллегорические выражения.

901

Мехильта, Бешалах; подразумевается образ из Шмот (15:3): «Господь — воин».

902

Рош г̃а-Шана, 17б: «“И прошел Господь перед ним и провозгласил…” (Шмот, 34:6). Сказал р. Йоханан: Если бы не было написано, то нельзя было бы вымолвить. Сказанное говорит, что предстал перед ним (перед Моше) Всевышний, подобно посланнику общины, закутанный в талит, чтобы научить его, как следует молиться».

903

Разнообразие форм, в которых пророки представляют Всевышнего, доказывает, что все эти формы — только поэтические образы, которыми пророки пытаются дать представление о том, что формы и образа не имеет: «Да будут счастливы пророки, которые находят подобие между горшком и горшечником, между посадками и садовником… ведь дают