Дальнейшие похождения Остапа Бендера 1-4 - Анатолий Вилинович

Бендер надорвал конверт и начал письмо читать вслух:

«Дорогая мама!

Нет уверенности, что я вернусь. Поэтому о письме этом сообщи моим товарищам. Они рано или поздно к тебе обратятся. А если и с письмом что-то случится, то скажи им, что все наиболее интересные фотографии мне удалось переправить Симаковым в Керчь. Адрес Симакова тебе известен. А если и с ним что-нибудь не так, тогда пусть найдут там Клебанова Павла Анисимовича. Письмо прочти, вложи в конверт без надписи и подсунь его за подкладку обложки одного из новых фотоальбомов на случай обыска.

Целую, любящий тебя твой сын Виктор».

— Вот это да! Детушки! — радостно провозгласил Остап. — Выходит, не всё еще потеряно? Всё, Адам, готовьте машину, завтра в путь. А сейчас, если вы не очень хорошо поужинали, камрады-искатели, то приглашаю вас в ресторан поужинать со мной и с Зосей, по случаю такой новости.

Когда Остап пришел к Зое, то застал её очень расстроенной за укладкой вещей в дорогу.

— Что случилось, Зосенька?

— Вот прочти, — подала она письмо.

Бендер пробежал глазами текст. Письмо было написано мариупольской соседкой Зоей, в нем говорилось, что Серафима Карповна тяжело захворала, слегла. И дом Зои теперь находится без должного присмотра в такое беспокойное и голодное время.

— Ясно, — констатировал Остап.

— Собираюсь срочно ехать, чтобы помочь Карповне и за домом, — всхлипнула женщина.

— Понимаю, Зосенька. На авто мы сможем тебя доставить только в Симферополь и посадить в поезд.

— Ничего большего и не надо. Буду благодарна, родной, Ося, — чувственно промолвила Зоя.

Сборы были недолги. Вскоре вместо ресторана вся компания сидела в «майбахе», мчавшемся в Симферополь.

Поезд в сторону Мариуполя отправлялся ночью. У друзей в ресторане было время и они устроили ужин-проводы Зои.

Провожая даму своего сердца, Остап заверил её, что как только дела ему позволят, он непременно сразу же приедет к ней. Зоя обещала ему также, что если здоровье Карповны улучшится, или она найдет другой какой выход, чтобы дом её не оставался без присмотра, то и она сразу же даст об этом знать ему. Немедленно приедет снова в сказочную Ялту.

Дальнейшее прощание с Зоей было без лишних сентиментальностей, так как настроение женщины было озабочено письмом из Мариуполя, а мысли Остапа были заняты предстоящей поездкой в Керчь.

Проводив Зою, Бендер со своими компаньонами мчались к многообещающему Семенякину, согласно неожиданному письму-находке.

Глава 24. Поиски и находки в Керчи

Миновали Феодосию и в Керчь въехали, когда город, лежал еще в раннем предутреннем рассвете.

— Начинать нам надо, детушки, с адресного бюро, как вы понимаете. По всей вероятности нам предстоит не один день пребывать в городе, который славится керченской селедкой, поэтому для начала поселимся в гостинице.

Они выехали на набережную и, узнав у сторожа невзрачного магазинчика нахождение гостиницы, вскоре и подъехали к ней. Это было белоснежное трехэтажное здание с вывеской: «Гостиница Керчь».

— Я остаюсь в машине, Остап Ибрагимович, — сказал Козлевич, когда Бендер выходил из автомобиля.

— Как обычно, Адам, — присел и потянулся, разминаясь, его командор.

На настойчивый стук Остапа вышла заспанная дежурная и с недовольством уставилась на ранних приезжих.

— Командировочные по инспекции санитарии вашего города, товарищ.

— Проходите, — невесело ответила хозяйка. — Отдельных номеров нет, но комната на четырех найдется.

— Нас двое, — пояснил Остап.

— Пусть двое, — кивнула дежурная.

Оформив поселение, Бендер и Балаганов расположились в просторной комнате. Прилегли на кроватях с провисшими сетками. Но несмотря на дорожное утомление, не спали.

Утром, когда не то на судоремонтном, не то на металлургическом заводе проревел отдаленно гудок, извещая начало рабочего дня, два единомышленника умылись и вышли из гостиницы.

Козлевич, откинув сидения, чутко спал в своем автомобильном детище.

— Адам, — тронул его за плечо Остап.

— Да, Остап Ибрагимович? — сразу же вскочил Козлевич.

— Мы по городу и в адресное, а вы в машине, конечно?

— Да, позже я что-нибудь придумаю для её охранения, Остап Ибрагимович.

Бендер и его молодой компаньон прошли по Набережной, вышли к улице Свердлова и прошли к музею Дебрюса, основанному в 1826 году и названному сейчас именем A. C. Пушкина. Вернулись, так как после времени рабочих, уже наступило время служащих. Узнав где адресное бюро города, они направились к центру.

В адресном бюро повторилось всё то же, что и в Симферополе, когда они разыскивали Мацкова-Мацкина и других. Но здесь компаньонам-искателям повезло сразу и они пошли по адресу Семинякина.

Остап с Балагановым прошли по булыжной мостовой старой части Керчи и остановились у каменных арочных ворот отделяющих один выбеленный одноэтажный дом с небольшими оконцами от другого такого же. Старая покосившаяся акация с жухлыми листьями сторожила покосившуюся калитку, висевшую на ржавых петлях, вделанных в стойку из ракушечника.

Бендер вступил на узенький тротуар из каменных плит, уложенных лесенкой и, отворив вход, вошел в тесный мощеный булыжником дворик. Взошел на крыльцо и настойчиво постучал в дверь.

Но ему никто не ответил. Но над каменной оградой, отделяющей двор от соседнего, появилось загорелое лицо старой женщины.

— Вам кого? — спросила она.

— Нам нужен товарищ Семенякин, — приветливо ответил ей Остап.

— О-о, еще чего, — протянула старуха. — Когда-то Семенякины тут жили, а в гражданскую его беляки увели. Да так и не ведомо, что с ним. А жена вскоре и померла. А сейчас здесь живут совсем другие, Грачевы. И если к ним, то хозяйка, видать, на базаре, а Степан, как известно, на рыбном промысле.

— Ясно, мамаша, вопросов больше не имею. Благодарствую, — разочаровано проговорил Бендер и сошел с крыльца и хотел было выйти из дворика, но с удивлением увидел, как Балаганов подошел к всё еще стоящей за оградой старухи и спросил:

— Мамаша, а вы случайно не подскажете, где проживает Клебанов. Это его друг ближайший.

— А кто его знает, милый. Были друзья, ходили к нему люди, и рыбаки, и заводские часто. А кто он, этот Клебанов, что он, не ведаю.

— Благодарю. Вопросов больше не имею, — скопировал рыжеволосый компаньон-искатель своего командора и вышел вслед за ним.

— Ну, Шура, «молочный» брат Коля, вы делаете успехи просто на главах. Как говорил мой знакомый торговец сапожным кремом Зяма Ицексон, вы просто подметки рвете на ходу.

— Да вот… спросил на всякий случай, командор. Машинально как-то… Вдруг что-то и скажет.

В это время старуха — соседка бывшего дома Семенякиных вышла на улицу и спросила:

— Так вы Клебанова спрашивали?

— Да-да, Клебанова, — поспешил подтвердить Бендер и одновременно с