Смутное время - Николай Иванович Костомаров

если бы, – говорит одна из современных грамот (из Ярославля в Казань), – Гермоген патриарх такого досточудного дела не учинил, то, из боязни польских и литовских людей, никто не смел бы молвить ни одного слова, хотя бы шло не только о том, чтоб веру попрать, но даже о том, чтоб всех заставить носить хохлы».

Бояре, написав грамоту, употребили в ней имя патриарха без его подписи и отправили к послам. В ней приказывалось послам впустить поляков в Смоленск, велеть смольнянам присягнуть не только на имя королевича, но и короля, и самим послам во всем положиться на королевскую волю. Но пока по этой грамоте возник новый спор, как весть об оскорблении патриарха дошла до Ляпунова, и он прислал в Москву другую грамоту[904].

В ней он жаловался на стеснения патриарху и на оскорбления народу от поляков, чинимые в Москве. «Вы, бояре, – писал он, – прельстились на славу века сего, отступили от Бога и приложились к западным и жестокосердным, обратились на своих овец. Король ничего не совершил по крестному целованию, как состоялся договор с коронным гетманом Жолкевским. Знайте же, что я сослался и с калужанами, и с тулянами, и с михайловцами, и с северскими, и украинными городами: целуем крест на том, чтобы нам со всею землею стоять за Московское государство и биться насмерть с поляками и литовцами»[905]. Бояре испугались этих угроз и, чтобы не раздражить народа, уговорили Гонсевского не держать патриарха под стражею и отдали ему часть дворовых людей.

Вести о том, что с поляками дело не ладится, дошли в Калугу до вора, и он послал одного попа, по имени Харитон, к одному из бояр, заседавших в думе, Воротынскому. Этот поп попался под пытку. Он наговорил на Воротынского и на Андрея Голицына, брата Василия, бывшего в числе послов. Гонсевский был уже недоволен этими боярами и, по наговору попа, посадил их под стражу. Попа казнили. Заточение двух важных в государстве особ еще более должно было увеличивать раздражение. Но самому вору не довелось уже более ловить в мутной воде рыбу.

VII. Гибель калужского вора

В числе сторонников вора был касимовский царь. Он пристал к нему еще во время стоянки его под Тушином. Когда вор должен был бежать из-под Москвы, касимовский царь отъехал от него, приехал к Жолкевскому и вместе с гетманом отправился под Смоленск. Сын его с матерью и с бабкою оставался с вором и уехал с ним в Калугу. Прожив несколько недель под Смоленском, царь стосковался по семье и отправился в Калугу с намерением отвлечь сына от вора. Ему самому понравился прием у поляков. Приехавши в Калугу, отец притворялся перед вором и показывал вид, будто предан ему по-прежнему; но сын подружился с вором искренно и передал ему, что отец обманывает его и в самом деле приехал единственно затем, чтобы взять свою семью, а потом опять ехать к полякам. Вор пригласил старика ехать с собою на псовую охоту. Назначили день. Вор выехал вперед за реку Оку и послал просить касимовского царя выехать к нему. Царь выехал с двумя татарами. Вор обошелся с ним дружелюбно, потом оставил своих псарей вдали, взял с собою двух приятелей, Михайла Бутурлина и Игнатия Михнева, и поехал по берегу Оки. Касимовский царь ехал с ним рядом; вдруг все трое нападают на него, и вор убивает его собственноручно. Тело бросили в Оку. Потом вор в тревоге скачет к прочим своим людям и кричит: «Касимовский царь Урмамет хотел убить меня, чуть-чуть ушел я от него. Он сейчас убежал к Москве. Догоните его и поймайте». Люди пустились в погоню и, разумеется, никого догнать не могли. С тех пор вор подавал делу такой вид, будто Урмамет пропал куда-то и неизвестно где находится; но проговорились ли те, которые с ним вместе спровадили старика в Оку, или же люди стали догадываться сами собою, – только друг Урмамета, крещеный татарин Петр Урусов упрекнул вора в глаза убийством касимовского царя. Вор посадил его в тюрьму и держал там шесть недель. В начале декабря случилось, что его татары имели стычку с отрядом, бывшим под начальством Чаплицкого, одолели и привели в Калугу пленных. Это обрадовало вора. Татары очень любили Урусова. Надобно было сделать им что-нибудь угодное в благодарность. Марина и бояре упросили выпустить Урусова. Этот человек прежде был ему полезен. Вор помирился с ним и обласкал его.

10 декабря поехал вор за Оку-реку на прогулку с небольшою дружиною русских и татар. Урусов был с ним. Такие прогулки вор делал часто: они были шумны и веселы. Трезвый когда-то, он теперь изменил образ жизни: любил пиры и гулянки, пил вино большими раструханами. Шум, песни, крики пьяных слышались часто. Вор ехал на санях, не раз останавливался, кричал, чтоб ему подавали вино, пил за здоровье татар. Его провожатые ехали верхом. Вдруг Урусов, ехавший также верхом за вором, напирает на его сани своим конем, а потом поражает его саблею; с другой стороны саней меньшой брат Урусова в то же мгновение отсек вору голову. Бояре подняли тревогу, татары обнажили на них сабли. Бояр было меньше, они испугались и кричали: помилуйте, помилуйте! По одним известиям, татары побили некоторых из русских, провожавших своего царика; по другим, напротив, Урусов не велел их трогать. Татары раздели тело вора и покинули его на снегу, а сами убежали с Урусовым. Воротившись в Калугу, бояре известили горожан о происшествии. Тогда уже вечерело.

Весь город возмутился. «Бить всех татар!» – кричали калужане. Марина, ходившая последние дни беременности, выскочила из города, села с боярами на сани, подняла в поле обезглавленное тело мужа, привезла в город. Ночью, схватив факел, Марина бегала с обнаженной грудью посреди толпы, вопила, рвала на себе одежду, волосы, и, заметив, что калужане не слишком чувствительно принимают ее горе, обратилась к донским казакам, умоляя их о мщении. Начальствовал ими Заруцкий, неравнодушный к Марине. Он воодушевил своих казаков, они напали на татар, каких встретили в Калуге, и до двухсот человек убили[906].

Через несколько дней родила Марина сына, которого назвали Иваном. Она требовала ему присяги, как законному наследнику. Тогда Ян Сапега, узнавши, что носивший имя Димитрия убит, подошел к Калуге в первый день Рождества и требовал сдачи на имя короля. Три дня шли переговоры, и на четвертый день, когда Сапега еще раз выслал своих на переговоры, калужане сделали вылазку. Бой с Сапегою