Путешественник - Е. Юань

Деррик физически ощутил, как его тело налилось новой, первобытной силой. Теперь он обрел колоссальную сопротивляемость как к хворям, так и к самым суровым, губительным условиям внешней среды.

Впрочем, всё это меркло на фоне главного: разум юноши до краев наполнился воистину бесценными знаниями о множестве псевдозаклинаний. И это приводило его в полнейший восторг.

В его арсенале появились «Пламя света», «Иммунитет к страху», «Священный обет», «Очищающий удар», «Солнечный венец», «Призыв святого света», «Создание святой воды» и многие другие чары.

Ликуя, Деррик нервно сделал пару шагов по комнате. Юноша был абсолютно уверен: эти заклинания — идеальное, совершенное оружие против тех гротескных, порочных тварей, что вечно таятся в непроглядном мраке.

Не собираясь таить своего прорыва, он прямиком направился в Башни-Близнецы, дабы официально зафиксировать возвышение в реестрах.

Как только Совет утвердит его статус, он получит законное право возглавить патрульный отряд. А вместе с капитанской должностью перед ним распахнутся двери к куда более сокровенным архивам Города Серебра.

И среди этих тайн непременно отыщется тот самый способ выжигания ментальной скверны из Потусторонних характеристик, о котором так просил господин Мир… Отвечая на дежурные вопросы писарей, Деррик невольно вспомнил о том долге, который до сих пор мертвым грузом висел на его совести.

Быть у кого-то в должниках всегда доставляло пареньку невыносимый, грызущий дискомфорт. И вот теперь на горизонте наконец-то забрезжила надежда сбросить с себя это бремя.

…………

Тем временем в баре «Ароматный лист» «Краснобай» Мисор Кинг, лениво покручивая в пальцах бокал с красным вином, опустился за столик напротив почтенного старца Оззи по прозвищу «Силач». Вальяжно закинув ногу на ногу, пират неспешно поинтересовался:

— Удалось выудить свежие детали?

Исполняя волю своего капитана, «Вице-адмирала Болезнь» Трейси, он тайно вернулся в Байам, дабы разнюхать всю подноготную той самой фальшивой Элен. Ради этого он и вышел на Оззи — человека, который в свое время поспособствовал ему в публикации поручения. Соваться к повстанцам напрямую было чистой воды самоубийством: вероятность того, что эти дикари спелись с той самозванкой, была слишком высока. Потребуй он от них ответов — и это было бы равносильно добровольному походу в резиденцию генерал-губернатора с предложением обменять собственную голову на казенный куш.

Оззи пододвинул стул поближе и, тяжело опустившись на сиденье, ответил:

— Эти ребята темнить не стали. Вот только голову на отсечение не дам, правда это или наглая брехня. Сам знаешь, я предпочитаю работать кулаками, а не шевелить извилинами.

— Они божатся, что девчонку им подкинул «Пылающий» Даниц. Дескать, он выступал от лица самой «вице-адмирала Айсберг», жаждущей навести мосты с Сопротивлением и предложить им свою щедрую поддержку. А эта фальшивая Элен стала эдаким задатком, жестом доброй воли.

— «Пылающий» Даниц? «Вице-адмирал Айсберг»… — Мисор медленно перекатал эти имена на языке, и его лицо дюйм за дюймом налилось свинцовой тяжестью.

Вальяжно откинувшись на спинку стула, пират сурово свел брови на переносице.

В былые времена он ходил в капитанах под крылом у покойного «Вице-адмирала Урагана», а ныне тянул лямку третьего помощника на флагмане «Вице-адмирала Болезнь». Разумеется, подноготную всей семерки пиратских владык он знал назубок. Ему было прекрасно ведомо, что «вице-адмирал Айсберг» обладает пугающей мощью и баснословным арсеналом мистических артефактов. Располагая всего одной посудиной и весьма скромной по численности командой, она играючи давала отпор любым другим адмиралам. Если брать голую боевую силу, эта дамочка, пожалуй, превосходила обоих его боссов — и прошлого, и нынешнего. Загвоздка крылась в ином: «вице-адмирал Айсберг» отродясь не лезла в кровавую грызню между корсарскими синдикатами. Она славилась маниакальной страстью к раскопкам древних тайн, поиску кладов и сбору знаний. По духу она была скорее искательницей приключений, нежели морской разбойницей.

«С какой стати ей вдруг приспичило заказать нашего капитана? На нее это совершенно непохоже… Совсем недавно „Адмирал Крови“ подставил ее своими грязными слухами, так что сейчас она должна быть всецело поглощена местью именно ему…» — Мисор отпил рубинового вина и задумчиво потер висок свободной рукой.

Отложив пока фигуру «вице-адмирала Айсберг» в сторону, пират переключил всё внимание на личность «Пылающего» Даница.

Скрупулезно прокрутив в памяти свежие события, он внезапно обомлел. В недавних похождениях хорошо знакомого ему четвертого боцмана с «Золотой Мечты» крылась вопиющая, кричащая аномалия.

«Он виртуозно расставил силки и пустил в расход „Стального“ Маквити, „Кровавого Шипа“ Хантли и хладнокровного Сколла. Ценник за его голову мигом взлетел до 4200 фунтов. А затем, спустя какие-то жалкие дни, он умудрился вляпаться в еще одну масштабную заварушку, и куш за него скакнул аж до баснословных 5500 фунтов! Да он же играючи переплюнул меня самого…» — беззвучно рассуждал Мисор. Перед его внутренним взором явственно вырисовался силуэт «Пылающего» Даница, который теперь казался ему воплощением пугающей, первобытной жути и непостижимой тайны.

— Он что, совершил прорыв? Или сорвал какой-то запредельный мистический куш? — Мисор резко подался вперед, с тяжелым стуком опустив бокал на стол.

Понизив голос до едва слышного шепота, он изрек:

— А я-то, грешным делом, считал скачок его цены нелепой шуткой казенных ищеек.

— Но голые факты кричат об обратном: «Пылающий» Даниц воистину стал матерым морским волком, чья мощь безупречно оправдывает награду в 5500 фунтов!

Резко вскинув голову, Мисор вперил пронзительный взгляд в «Силача» Оззи:

— Брось все силы на сбор досье на «Пылающего»! Подними всю его подноготную за последние дни!

…………

Гостиница «Лазурный Ветер». Роскошный люкс.

Распахнув створку и обнаружив на пороге Германа Воробья, Даниц настороженно, словно загнанный зверь, огляделся по сторонам, и лишь затем посторонился, пропуская гостя внутрь.

— Ну как? Охота выгорела? — сгорая от дикой смеси любопытства и первобытного предвкушения, выпалил он, едва щелкнул замок.

«„Вице-адмирал Болезнь“ слывет первой красавицей на все Пять морей. Когда мне довелось поглазеть на нее в прошлый раз, она оказалась в сотню раз обольстительнее, чем гласили байки… Эх, если ее вот так просто пустили в расход — это же какое расточительство! Такую бестию надо брать живьем, заковать в кандалы и посадить под замок навечно, на пожизненное… Тьфу ты, дерьмо! Да разве она хоть в подметки годится нашему капитану⁈ Подумаешь, смазливая мордашка — таких в „Красном театре“ пруд пруди!» — разрываясь между противоречивыми чувствами, мысленно рассуждал пират.

Клейн поднес сжатый кулак к губам и надрывно, тяжело закашлялся.

— Почти, — сухо, с ледяным равнодушием отозвался он, немного