Путешественник - Е. Юань

— И каков размер куша? — Клейн слегка пощипал себя за переносицу.

— Сто полновесных фунтов! — с нескрываемой душевной болью в голосе выпалил знахарь. — Требуется отыскать одного человека. Его зовут Рой Кинг, и он мой наставник. Учитель лично велел мне прибыть сюда для встречи, вот только я торчу в этом порту уже несколько месяцев, а его всё нет. И на связь он больше не выходит.

— Имеется ли портрет… кхе-кхе… или, быть может, фотокарточка? — поинтересовался сыщик.

Лекарь выудил из потайного поясного кармана снимок и протянул его гостю.

С карточки взирал на удивление молодой мужчина. Безупречно зачесанные назад волосы и строгие очки в роговой оправе придавали его облику весьма утонченный, интеллигентный вид.

— Ваш наставник? — с искренним недоумением переспросил Клейн.

«Заяви вы, что это вы его учитель, я бы, пожалуй, поверил куда охотнее…»

Пухлый лекарь сухо кашлянул пару раз, торопливо поясняя:

— Ему как минимум перевалило за шестьдесят. Просто на вид он до неприличия молод.

«Потусторонняя способность или же побочный эффект какого-то мистического артефакта?» — Клейн в глубокой задумчивости кивнул и принялся дотошно выпытывать все известные детали.

Окончательно удостоверившись, что у заказчика не завалялось ни единой личной вещи пропавшего, годной для проведения прорицания, сыщик подхватил бумажный кулек с лекарством и покинул стены травной лавки.

Едва силуэты визитеров растворились в сумраке переулка, как восседающая на плече знахаря пучеглазая сова внезапно подала голос:

— Дарквелл, сдается мне, этот тип тебя опознал.

Глава 586

Прощание и новая встреча

— Что? Он меня знает? — тучный Аптекарь по имени Дарквелл содрогнулся и едва слышно переспросил.

Пучеглазая сова, неотрывно пялясь прямо перед собой, ответила:

— Я подметила одну деталь: едва переступив порог и завидев тебя, он явственно остолбенел секунды на две.

— Быть может, он просто решил, что мой облик совершенно не вяжется с его представлениями об Аптекаре? — упрямо огрызнулся толстяк.

Птица картинно расправила и тут же опустила крылья:

— Если тебе так легче спать — воля твоя, переубеждать не стану.

— … Какого дьявола ты вообще читаешь в последнее время? — щеки Дарквелла возмущенно дернулись.

Сова с донельзя серьезным и напыщенным видом парировала:

— Мои литературные предпочтения всецело зависят от твоего скудного уровня знаний.

— Увы, твой словарный запас, который ты соизволил мне передать, настолько убог, что мне приходится довольствоваться бульварными романчиками с самыми примитивными текстами.

— Да и те печатаются лишь в грошовых газетенках из номера в номер.

Дарквелл презрительно фыркнул:

— Вот сейчас пойду и прикуплю одну чудесную книжицу. Называется «Поваренная книга Восточного Балама: блюда из птицы».

Не дав пернатой нахалке и клюва раскрыть, лекарь помрачнел и, погрузившись в тягостные мысли, пробормотал себе под нос:

— Он меня узнал? С виду — эталонный лоэнец, как минимум наполовину уж точно.

— Я ведь исколесил добрую половину городов Лоэна под вымышленными именами, так что пересечься со старым знакомым — дело нехитрое. Но ухо нужно держать востро. Если до марта весточки от старика так и не поступит, придется рвать когти…

Проговаривая это вслух, он искоса глянул на восседающую на плече птицу:

— А знаешь, порой от тебя всё-таки бывает прок.

— О нет, твой взгляд и жесты красноречиво вопят совершенно о другом. Глубоко внутри ты думаешь: «Дьявол, я ведь спал и видел боевого питомца, чтобы тот рвал монстров и отбивался от портовых головорезов! Я с ног сбился, собирая рецепты и ингредиенты по драконьим стандартам, а в итоге получил эту пернатую дуру, которая только и умеет, что пялиться в газеты да глазеть на театральные пьесы! Проклятье, так бы и влил в нее еще одну склянку зелья!» — сова, уподобившись попугаю, в красках и в лицах выдала эту тираду, виртуозно передразнивая говор самого Аптекаря.

Физиономия Дарквелла окаменела на несколько долгих секунд, после чего он выдавил из себя кривую усмешку:

— Вот и мотай на ус, пернатая дура!

— Не владей я талантами «Укротителя зверей», ты бы от одной-единственной микстуры копыта отбросила!

Под сводами травной лавки воцарилось глухое, тягостное молчание — и хозяин, и птица разом прикусили языки.

Спустя добрую минуту сова, всем своим видом демонстрируя, будто ничего не произошло, нарушила тишину:

— Слушай, Дарквелл, а от этого и впрямь есть толк? Ты ведь нанял уже добрых пару десятков авантюристов.

— Да я же в розыске ни черта не смыслю, вот и приходится чужими руками жар загребать. К тому же, раскошелюсь я исключительно по факту: либо подавай мне старика живьем, либо железобетонные доказательства его местонахождения. И ни пенни больше! — возмущенно цокнув языком, выпалил Аптекарь, но тут же тяжело вздохнул: — Старик вечно бахвалился, будто он баловень судьбы и любимец фортуны… Уповаю на то, что с ним и впрямь ничего не стряслось…

…………

— И ты всерьез веришь, что варево из этого мусора хоть как-то поможет? — с нескрываемым скепсисом поинтересовался Даниц, покосившись на бумажный кулек, покоящийся рядом с Клейном на сиденье кареты, мерно катящей к гостинице «Лазурный Ветер».

Кулек был под завязку набит какой-то почерневшей травой, гротескными панцирями насекомых да цветами настолько кислотных, ядовитых оттенков, что одно лишь доверие к подобной микстуре казалось чистой воды самоубийством.

Клейн едва заметно кивнул:

— Поможет.

— Да ты ж его даже не пробовал… — на одних инстинктах буркнул пират.

«Я верю пухлому Аптекарю. Язык у него, конечно, без костей, яда хоть отбавляй, но натура вполне незлобивая… К тому же и капитан Элланд ручался за его снадобья…» — будучи в шкуре безжалостного Германа Воробья, Клейн проигнорировал сомнения Даница. Подхватив кулек, он небрежно швырнул его прямо в пирата.

В словах не было нужды. Даниц кристально ясно считал приказ этого психа: «Займешься варкой».

Да и сам корсар в последнее время настолько привык к роли мальчика на побегушках, что даже мысли заартачиться у него не возникло.

Вернувшись в роскошный люкс «Лазурного Ветра», Клейн без сил опустился в кресло. Вальяжно откинувшись, он безучастно наблюдал, как Даниц растапливает камин, подвешивает глиняный котелок, заливает воду и сгружает туда гербарий.

Голова раскалывалась, всё тело налилось свинцовой усталостью, а веки неумолимо слипались — казалось, он вот-вот провалится в глубокое забытье.

Дабы дотянуть до готовности отвара и поскорее разделаться с проклятой хворью, юноша титаническим усилием воли заставлял мозг работать, цепляясь за любые