Уйское пограничье. Книга 3. Христолюбивые воины - Александр Смольников

– Мы уже давно ждали прибытия Вашего величества!

Александр I, прекрасно владевший французским, ответил:

– Храбрость ваших солдат помешала мне прийти раньше!

В это время Наполеон находился в королевском замке города Фонтенбло, в 70 километрах к юго-востоку от Парижа. Узнав о случившемся, французский император спешно направил к союзникам дипломата Армана де Коленкура с предложением о мире, с мыслью успеть за это время собрать новые войска для новой битвы. Но Александр I заявил Коленкуру, что Франция устала от Бонапарта.

3-го апреля сенат Франции отстранил Наполеона от власти.

Тот, не желая подчиниться, 4 апреля заявил собранным войскам: «Солдаты, неприятель, опередив нас на три перехода, овладел Парижем. Нужно его оттуда выгнать. Поклянемся победить или умереть, отплатить за оскорбление, нанесенное Отечеству и нашему оружию!»

Солдаты ответили одобрительными криками, однако маршалы не поддержали Наполеона, заявив ему, что они устали от войны, да и нападение вызовет отмщение союзников, которые могут в ответ сжечь Париж, покарав его жителей, число которых превышало 700 тысяч человек.

6 апреля Бонапарт отрекся от престола в пользу своего малолетнего сына Наполеона II.

Глава 9

Голубевы. Дорогами войны

9.1

Прохор Голубев

Прохор, закончив подметать двор, сел на скамью и закурил. Снежинки тихо опускались сквозь солнечный день, так же не спеша падали ему на тулуп, на баранью шапку с синим верхом и на лежавшие рядом рукавицы.

На рябине снегирь, красуясь розовым брюшком своего жирненького тельца, чистил клювом пёрышки, сидя на ветке среди красноватых ягод, свисавших вокруг него. Глупая синица, влетев каким-то образом в сенки, перепугавшись, билась в разные углы и в небольшое оконце над дверью.

Прохор, крякнув, поднялся и открыл дверь, выпустив затворницу. Скоро Рождество…

Он уже два года, как находился дома, приехал, помотавшись по госпиталям после Бородинского сражения, где был серьёзно ранен. Тогда лично Кутузов нашёл время вручить ему в госпитале серебряный крест «Знак отличия Военного ордена» со святым Георгием на коне.

Тогда в палату вошёл фельдмаршал со свитой.

– Держи, Прохор Трифонович, от меня за свою отменную храбрость в борьбе с «Chez сheri». Постоянно слыша «шешери-шешери», русские, которые были не сильны в языках, по созвучию так и прозвали французов: «шушерой»).

Так Михаил Илларионович презрительно сказал на французский манер, входившее в обиход русских солдат новое ругательство.

– Благодарствую, Ваша Светлость!

Прохор ещё долго смотрел вслед Кутузову, с которым его свела судьба уж лет как пять назад.

* * *

7 января (25 декабря по старому стилю) 1815 года. Дом Трифона Афанасьевича Голубева.

Как старший рода, он восседал во главе стола, следуя традициям. Рядом сидел Прохор, его сын, и жена Пелагея. Прохор уже несколько месяцев как вернулся с войны после ранения, на его груди поблёскивал Крест за личные подвиги.

– Ну, вот и строгий филипповский пост завершился, дети, внуки мои! С восходом первой звезды вас! Впереди Рождественская ночь, она в семье казаков считается наиболее важной, самой волшебной в году!

Трифон Афанасьевич перекрестился и, зачерпнув деревянной ложкой кутьи, поставленной на середину стола с расставленными вокруг игрушками из теста, прошёл к окну со словами: «Мороз, Мороз, иди до нас вечерять! Не морозь наших телят, курчат, гусят, поросят и нас!»

Самое главное праздничное блюдо к праздникам готовила хозяйка дома. После приготовления кутьи (из зёрен пшеницы, ячменя, риса или перловки, с добавлением мёда, орехов, мака и изюма), как и полагается кутью поставили в святой угол с узваром, подстелив сено. А когда ставили, все дружно квохтали, подражая курам, да приговаривали: «Узвар на базар, а кутя на покути! Кво-кво-кво!». Сено, на котором стояла кутья, после не выкидывали, а подкладывали в гнезда кур, чтобы те лучше неслись. Узвар же варили из сухофруктов.

Рая, дочь Прохора и внучка Трифона Афанасьевича, вслед за дедом помешала кутью и, держа в руке ложку, выскользнула за дверь на крыльцо. Потом долго стояла и прислушивалась, с какой стороны запоет петух. Именно в ту сторону, по поверью, должна она была поехать после замужества.

В сене, что было под кутьёй, Трифон Афанасьевич сегодня долго искал шерстинку, чтобы в будущем году покупать скотину и птицу только того же цвета, что и найденная шерстинка, а живность другой масти не ко двору придется. Таков был обычай.

– Как, сынок, – Прохор посмотрел на Семёна, погладив его по голове, – вкусная ли кутья? Давай узваром запивай!

Потом оторвал кусок от сгибушка «Спасителя», выпеченного к празднику в виде конверта специального обрядового хлеба, и передал его сыну.

Тот, не отрываясь, с гордостью смотрел на отца, глазея то и дело на серебряный крест.

Вдруг Семён пропал на некоторое время, а потом подошёл к дедушке и бабушке, неся перед собой блюдо, и произнёс:

– Здравствуйте, Трифон Афанасьевич и Пелагея Михайловна, с праздничком, с Рождеством Христовым! Диду и бабуня, вот вам вечерю прислали!

Те попробовали, и Пелагея поцеловала внука, а Трифон Афанасьевич подложил Семёну кутьи и подарил мелочи денег и конфет. Прохор с Анастасией преподнесли сыну новую рубашку и деревянных коников.

– Ну шо? – Трифон Афанасьевич посмотрел на детей и внуков. – Пора и пройтися на улицу.

А там уже пели песни под гармошку, веселились…

Дети рядом с соседским домом играли в рождественскую игру «Ты катись, катись, снежок». Стоя в кругу, дружно передавали снежок друг другу со словами: «Встанем вместе мы в кружок, будем мы катить снежок, у кого снежок замрет, тот для нас плясать пойдёт». Семён подбежал к ребятам и стал рядом в круг. У него тут же оказался снежок, Семён от радости залился смехом и, выйдя из круга, стал танцевать под «Казачью плясовую».

– Как ты?

Трифон Афанасьевич посмотрел на сына, переживая, как тот себя чувствует. Ещё не так давно тот был прикован к постели после ранения и только с осени стал более-менее самостоятельно ходить.

– Ничего, отец, уже ничего, поднимусь! Ещё будет и на нашей улице праздник!

– Ну, хорошо! Пелагея, Анастасия, давайте в дом, Прохору ещё нельзя так долго гулять, поберечь его нужно!

Потихоньку на столе оказались тарелки с кусками забитого накануне кабана, гусем, запечённым с яблоками. Трифон Афанасьевич и Прохор потягивали, не спеша «варену» – смесь водки, мёда, изюма, сушёных груш и яблок, сваренных с имбирём и другими пряностями.

– Батько, а расскажи про войну, как ты заслужил серебряный крест, – Семён с мольбой во взгляде смотрел на отца.

Прохор никогда не вспоминал среди родных о войне, о своей службе,